– Если бы она захотела нас выдать, весь Двор Фортунаты был бы уже наводнен солдатами инквизиции. – Энцо закладывает руки за спину. – Как видишь, этого не случилось.
– Это все, что ты можешь сказать… ваше высочество? – угрюмо спрашивает Данте.
– Что ты предлагаешь?
Чувствуется, Энцо тяготит их разговор.
– Я видел, как ты уводил ее с празднества. И все наши заподозрили: что-то тут не так. Я тебя знаю не первый год и научился читать по твоему лицу.
– Читай. Ты ничего на нем не увидишь. Аделине просто стало плохо от крепкого вина. Я вывел ее на воздух. Там она почувствовала себя лучше. Потом она пошла к себе, а я вернулся сюда. Что еще?
– А то, что она напоминает тебе Дафну. Скажешь, нет? Такое же тамуранское личико.
Иллюзорный покров не мешает мне чувствовать гнев, закипающий в сердце Энцо. Гнев ищет выхода. Я зажимаю рот, чтобы случайно не вскрикнуть. Мое сердце бьется еще тревожнее.
– Ты подходишь к опасной черте, – тихо говорит Энцо.
Данте сопит, морщит лоб. Потом у него резко меняется голос. Оттуда исчезают задиристость и презрительность, сменяясь участливостью и искренней заботой.
– Ты же знаешь, Энцо: мы все любили Дафну. Она была лучшей из всех немальфетто, каких я знал. И вообще я ей обязан жизнью. Это она выходила меня, иначе я бы попросту сдох. Думаешь, я не видел, как ты под разными предлогами исчезал, чтобы встретиться с ней? Думаешь, мы не знали, что ты хочешь на ней жениться?
Голос Данте становится совсем тихим.
– Думаешь, я не оплакивал ее смерть наравне с тобой? Мне тогда хотелось голыми руками разорвать глотку всем инквизиторам Эстенции.
Энцо, с каменным лицом, молча слушает. Он загородился от Данте, и мне тоже не пробиться через эти стены. Мысли мешают мне удерживать иллюзию невидимости. Но не думать я тоже не могу.
У Данте новый всплеск гнева.
– Аделина – совсем не Дафна. Согласен, в ней есть огонь, и лицом они похожи, если не брать в расчет ее отметину. Но в остальном они совершенно разные люди. Пойми это, Жнец. Если Дафне мы все доверяли, этой новой девчонке доверять никто не торопится. Самое большее, мы ее терпим. – Данте умолкает и поднимает два пальца. – Во-первых, она посмела нарушить твои распоряжения. Во-вторых, была замечена за беседой с врагом. Ты убивал и за меньшие провинности. Но ей ты даешь преимущества, в которых отказываешь другим. Рядом с ней ты размягчаешься. Сам знаешь, как я не люблю, когда мне приказывают. Однако я выполняю твои приказы. Так каково мне подчиняться и видеть, что ты буквально таешь перед девчонкой, напоминающей тебе твою прежнюю любовь?
Одного взгляда Энцо достаточно, чтобы Данте пошел на попятную.
– Я прекрасно знаю, кем является Аделина, – тихо говорит принц. – И кем она не является, я тоже знаю.
– Получается, не знаешь, если твое высочество втрескался в нее!
– Мои личные дела тебя не касаются.
– Касаются, если она отвлекает тебя от наших целей.
Энцо щурится.
– Она для меня –
Ледяной тон его слов бьет меня наотмашь.
Данте хмыкает:
– Если это так, тебе стоит прислушаться к совету твоего соратника.
– Что ты предлагаешь?
– Даю тебе честное слово: я буду ее терпеть, пока ее терпишь ты. Распоряжайся ею, как пожелаешь. Но когда ты окажешься на троне и у тебя появятся королевские обязанности, тебе придется от нее избавиться. На ее верность рассчитывать нельзя.
В сердце Энцо пробуждается тьма, густо пропитанная яростью. Ее облака наполняют окружающее пространство, заслоняя веселье и беззаботность празднества.
Не рано ли члены Общества Кинжала и их покровители взялись праздновать победу? Быть может, нынешний король и никчемен, но, кроме него, есть еще инквизиция, возглавляемая Тереном.
– Я ценю твою заботу, – говорит Энцо, придавая словам угрожающий оттенок. – Но на этом наш разговор окончен.
– Поступай как знаешь… ваше высочество, – с прежней угрюмостью отвечает Данте. – Только не оказаться бы всем нам в другом подземелье.
Данте поворачивается и уходит к гостям. Энцо остается. Его лицо непроницаемо. Он смотрит Данте вслед и думает. С ужасом для себя понимаю: а ведь Энцо всерьез рассматривает доводы Паука!
Потом и Энцо возвращается к гостям. Я туда не иду. По-прежнему скрываюсь за облаком-невидимкой. Не настолько я умею владеть собой, чтобы сейчас появиться среди гостей, словно немного отдохнула, а затем вернулась. Заготовленная речь бесследно исчезла с моего языка. Воспоминание о поцелуях Энцо больше не приводит меня в трепет. Наоборот, от него идет ледяной холод, вызывающий дрожь во всем теле.
