- Вы что же, папаня, говорите?! Я культурный организатор идеологического клуба, а вы меня так политически позорите! Я его ревную?! Да я выносить его присутствие не могу после этого и объявляю вам теперь же, что непременно принимаю предложение Сивкова и завтра же иду с ним в загс! Хватит! Долой тирана-отца! - со слезами на глазах закричала Анфиса и, хлопнув дверью, выскочила из дома.
- Ну вот! - побледнев, усмехнулся Путятин. - Я ему запретил делать предложения, а он делает, стервец, мне во вред! Ну хоть бы ты сделал, что ли? А?…
- Я?… - удивился Мотя. - Как же, просто так?…
- Ну для начала, чтобы этого капэлемента отвадить! А дальше сам решишь, а то ведь спасу нет! Выручи, Мотя, а? - взмолился Семен Иваныч.
- Я подумаю, - кивнул Левушкин.
- Вот и хорошо!… Да не беспокойся, я в загсе уже предупредил, их не распишут! - заверил Мотю Семен Иваныч. - Вишь, девка какая, а?… Эту силищу да в домашнее хозяйство - вмиг растолстеешь, что тебе в отличие от меня не вредно! А?! - Путятин захохотал.
Он хохотал долго, всласть, до слез. Вытер слезы, высморкался и вмиг посерьезнел.
- Ну а относительно твоей критики… В Серовск поедешь, пожалуй что… Ответственное дело, н-да…
Путятин помолчал, пощипав себя за ус и напустив глубокомысленное выражение на лицо, добавил:
- Мы хотели послать туда Сивкова, но, думаю, и ты справишься! Как?
Левушкин чуть не задохнулся от этого: «Но, думаю, и ты…» Что значит «и ты»?! Да только он и может справиться! Он один, и никакой не Сивков.
Мотя уже хотел высказать всякие сердитые слова Путятину, как дверь распахнулась и вошла Анфиса. Она поуспокоилась и, подойдя к столу, решительно произнесла:
- Извини, папаня, я забыла, что ты сердечник у нас, и погорячилась относительно «тирана-отца». Что же касается моих отношений с этой личностью, то пусть он хамит Морковиной, а не мне! Я же предложение Григория Анкудиновича не отклоняю!
Путятин подтолкнул Мотю, и Левушкин, поднявшись, пролепетал:
- Анфиса Семеновна, я тоже…
- Сегодня разговора нет! - отрезала Анфиса. - Завтра - посмотрим!
- Ладно, потом! - махнул рукой Путятин.
Анфиса прошла на кухню, загремела посудой. Семен Иванович помолчал, почесал затылок, потом крикнул:
- Анфисушка!
- Чево?! - грозно высунулась Анфиса.
- Анфисушка! Сходила бы ты да покормила курей, а то у нас тут с Матвей Петровичем весьма неотложный разговор прокисает из-за твоей громотьбы и присутствия, а уж после разговора этого я Матвей Петровича борщом хотел твоим потчевать! А то показалось мне, не тем уважением ты его приветила, - укоризненно заметил Семен Иванович.
- Потом кормить некогда! - отрезала Анфиса. - Вечер нынче в клубе, обязана быть!
- Ну, покормила бы ты его распрекрасным своим борщом сейчас, показав тем самым Матвею Петровичу наше общее к нему расположение, а то я слышу, у него в животе бурчит…
Мотя покраснел, потому что в животе у него действительно предательски забурчало.
- Отчего же не покормить, борща много, все равно поросяткам вылью, - равнодушно заметила Анфиса и снова загремела на кухне посудой.
Мотя ел борщ в чистенькой, ухоженной стараниями Анфисы Семеновны кухоньке. Рушник, расшитый красными петухами, лежал у него на коленях, и один этот факт приводил его в необъяснимый трепет. Анфиса положила Моте кусок мяса, едва он доел борщ, и Левушкин смутился.
- Я уже наелся, - промямлил он.
- Я всем кладу мясо, - строго сказала Анфиса.
Усевшись напротив и глядя, как он уписывает мясо, она вдруг сказала:
- Что-то Таисью Федотовну давно в клубе не вижу…
- В командировку уезжала, уже приехала, - сообщил без всякой задней мысли Мотя.
- Встречали? - насмешливо спросила Анфиса.
- Случайно встретились, - кивнул Мотя.
- Соскучились, видно, коли уже… - Анфиса не договорила.
- Анфиса! - крикнул строго из комнаты Путятин.
- Что Анфиса, что Анфиса?! - вне себя вдруг выкрикнула она, и Мотя с трудом проглотил последний кусок.
- Вкусный борщ, - растерянно проговорил он.
Анфиса взяла у него миску, поставила перед ним кружку киселя.
- Из ревеня кисель, - грубо сказала она.
Мотя не знал, как ему вести себя. Путятин не выдержал, сам приполз на кухню.
- Ты чего аппетит человеку портишь? - сердито сказал он - Чего всякие глупые вещи спрашиваешь?!
- Иди ложись, - отрезала Анфиса. - Ну?! - угрожающе проговорила она, метнув на отца столь злой взгляд, что Семен Иваныч, вздохнув, ушел.
- Кисель из ревеня, это очень пользительно! - сообщил он из комнаты. - Говорят, от разных болезней помогает!
- Очень вкусно! - крикнул в комнату Мотя. - Очень чувствуется насчет болезней, даже лекарствами пахнет!…
- Какими лекарствами? - зло вскинулась Анфиса. - Настоящий ревень, арбузом пахнет! - Она для наглядности понюхала. - Ну да, арбузом!
- Я разве против, - пожал плечами Мотя. - Пользительно и вкусно!
- Интересно, чем вас Таисья Федоровна кормит?! - проворчала Анфиса.
- А мы с ней в столовой обедаем, - улыбнулся Мотя.
- Ну и шли бы с ней обедать в столовую! - накалилась снова Анфиса.
