Интересно, как на этот раз его зовут, этого Джонни, обычного американского рубаху-парня, с короткой стрижкой и белозубой улыбкой, вечного студента, сегодня в Афинах, завтра в Багдаде, отлично говорящего по-русски: «Мой предки уехал Москва до револьюшен, все о'кэй, парни, я знаю, тут чудесни бар за угол» Настойчивый, как слепень, он, видимо, рассчитывал на дешевый шантаж или подкуп, а может быть, ловил обрывки разговоров. Однажды терпению ребят наступил предел, они позвали общительного Джонни в гостиничный номер и за легкой закуской высказали все, что думают о нем и его родителях, служивших, как нам было известно, во власовской РОА. «Гостя» охотно поили водкой, не жалея ценного продукта, а потом спустили с лестницы. Ребят пожурили, а Джонни исчез на несколько месяцев, потом снова появился ненадолго, но климат в стране был уже неподходящим, и Джонни было совсем пропал. Я уж думал, не сменил ли он сферу деятельности, этот эксперт по русским, работающим за рубежом, ан нет. Судя по внешнему виду, даже пошел на повышение. Исчезли суетливость и дежурная улыбка, по-моему, и в весе прибавил.
- Ты поднимайся наверх, - сказал я Наташе, когда мы подъехали к дому, - а я зайду к Сергею.
- Зови его на шашлык.
Сергей стоял в прихожей и завязывал галстук. Его только что вызвали к Главному, и мысленно он был уже на работе. Поправляя узел, Сергей посмотрел на меня, словно на посторонний предмет.
- Что, Алик?
- Джонни объявился. Прилетел полчаса назад на «Пан-Ам».
- Одно к одному… Однако есть новости и похуже, - медленно выговаривая слова, произнес Сергей.
- А именно?
- Они возобновили бомбежки. И начали с гражданских объектов. Подробностей еще не знаю, завтра прочитаешь в газетах.
- По-твоему, совпадение? Или ты считаешь?…
- Ну, бывай, - Сергей не ответил и протянул руку. - Присмотри тут за моими в случае чего. Может быть… - Сергей не договорил, махнул рукой и вышел.
Дома уже раскочегарили на террасе мангал. Наташа видела, как Сергей садился в машину, и подняла на меня глаза.
- Главный вызвал, не спится старику. Хочет с Сергеем в шахматы сыграть, - бесстрастным голосом соврал я.
- Надоели вы все с вашими тайнами, - сказала Лика.
- Пусть повыпендриваются, - отозвалась Наташа.
Бывает так, что просыпаешься мгновенно, резко, словно подсознание реагирует на какой-то раздражитель, но включающиеся чуть позже чувства не успевают зафиксировать и передать дальше не очень сильные звук, запах или прикосновение, явившиеся причиной тревоги.
Ощущение беспокойства, оставшееся от вчерашнего вечера, не прошло за ночь. Не пришлось ничего вспоминать, приезд Джонни и сообщение Сергея сцепились накрепко и давали о себе знать, как впившаяся в палец и невытащенная заноза.
Босиком, чтобы не скрипеть старым, с широкими деревяшками паркетом, я пошел в холл, хотел с террасы посмотреть на утренний, еще не проснувшийся город.
В холле с развернутой газетой в руках сидел Вовка. Большие темные пятна газетных фотографий закрывали его до пояса. Рядом с креслом стоял чемоданчик, и прямо на полу лежала желтая военная кепка.
- Хочешь кофе? - спросил я через газету.
- Давай я сам сварю, а ты пока почитай.
Читать, собственно, было нечего: трагедия всегда умещается в несколько строк. «Фантомы» разнесли школу и механосборочный цех большого завода. Все1 это в пригороде, километрах в двадцати. Погибло тридцать детишек, убито и ранено больше сотни рабочих (на заводе как раз была пересменка). Правительство провело экстренное заседание. Президент обратился в Совет Безопасности и потребовал его срочного созыва. Вот и все.
- Ну что? Думаешь, начнется свалка? - Вовка принес кофе.
- Ты поэтому и притащился ни свет ни заря? Боишься опоздать?
- Я серьезно.
- Тогда не говори глупостей. Сам знаешь, в чьих руках воздух. Меня беспокоит семья. Слишком дорого могут обойтись здешние бананы. А к тебе это относится в первую очередь.
Вовкины зеленые глаза потемнели, и, чтобы спрятать их, он наклонился над чашкой.
- Только зажили по-человечески, - начал он, но я быстро его перебил:
- Не вздумай в таком тоне разговаривать с Ликой.
Вовка соскучился за неделю, дорвался до дома, а теперь вот сиди и гадай на кофейной гуще, что дальше.
- В Москву? - У него это прозвучало так, словно я предлагал сослать Лику в Соловки.
- Ты что, вообразил, что мы можем отправить ее через полчаса? Специальным рейсом? Сегодня, между прочим, выходной, - я переменил тему, услышав чьи-то тихие шаги в коридоре.
- Мне надо помыться и поспать, - отозвался Вовка.
- Наташа хотела съездить в город, так что попестуешь Ольгу. Если что надо купить, мы к вашим услугам.
- Конечно, надо, милый, - пропела Лика, вплывая в холл, - ах, и ты здесь? - Это Вовке. - А кофе остался? - Лика подняла полные руки, закалывая волосы на затылке, а я отметил про себя: «Месяц, не больше».
- Сейчас сварю, - Вовка второй раз отправился на кухню, - на всех не хватит.
- Пойду подниму своих.
Ольга уже проснулась и, сидя верхом на маме, пыталась заплести ей косы.
- Мне что-то не очень хочется ехать, - сказал я вместо «доброго утра».
