На какие- то несколько мгновений я перестал ощущать звуки, и от этого казалось, что зрение в несколько раз усилилось, будто к глазам приставили окуляры бинокля. Только теперь я разжал пальцы, вцепившиеся в Наташины плечи, и, отмечая про себя каждую морщинку вокруг ее потерявших выражение и потемневших от испуга глаз, следил, как она быстро и беззвучно шевелит губами, не в силах сдвинуться с места, оторваться от впившегося ей в спину шершавого бетона стены.
Последний отзвук залпа затих где-то высоко над нами, уйдя в неширокую полоску синего неба. Туда же, вверх, устремились, переливаясь на солнце, папиросные струйки дыма Толпа, сжатая страхом, отшатнулась, поняла, что стреляли в воздух и никто не ранен, но дула винтовок стали медленно опускаться, и толпа подалась назад. В дальние от площади переулки начали вливаться потоки людей. Толпа раскололась на куски, потеряла ощущение спаянности, распалась на отдельных людей, стремящихся поскорее покинуть это место. Их никто не преследовал.
Засовывая в кобуру блеснувший никелем тяжелый кольт, улицу пересек высокий полицейский с погонами майора и еще за несколько шагов коротко и зло бросил:
- Документы.
Я подал ему маленький квадратик желтого сафьяна с вытисненным золотом армейским гербом - мой пропуск в офицерский клуб.
Полицейский козырнул, возвращая пропуск.
- Этот человек, - он показал на фигуру, скорчившуюся у подъезда, - иностранец. Извините за беспокойство, всего хорошего, - майор еще раз козырнул и пошел обратно через улицу, где из только что подъехавшей прямо к ступенькам санитарной машины выскочили двое с носилками.
Наташа хотела что-то сказать, но я опередил ее:
- Мы ведь в двух шагах от Газляна.
- Идем.
Газлян стоял на пороге своей лавки и протирал носовым платком стекла огромных темных очков. Он молча пропустил нас внутрь, включил в лавке свет и закрыл дверь. Пододвинув мягкие табуреты, обошел прилавок, сел сам, надел очки и нажал на кнопку звонка. На пороге вырос мальчик-посыльный.
- Я думаю, что чай с мятой будет вам в самый раз, - сказал Газлян.
Мы, не сговариваясь, кивнули. Мальчик исчез.
Я слишком хорошо знал Газляна, чтобы притворяться, будто ничего не произошло, и разговаривать о погоде и здоровье. Из-под стеклянной витрины, разделявшей нас, в бархатных гнездах которой лежали золотые кольца, серьги и броши, Газлян достал пачку сигарет и протянул мне, потом извлек оттуда же широкую салфетку, аккуратно расправил ее на стекле и открыл сейф за спиной. Из сейфа появилась бутылка виски. Мальчик внес чай на подносе и поставил его на салфетку. Газлян капнул виски в стаканы с чаем, закурил, улыбнулся, словно говоря: «Ну, вот вы и дома» - и произнес:
- Видели?
- Прямо оттуда, но, признаться, ничего не успели понять, - я оторвался от чая, пахнувшего странной смесью самогона и мяты.
- Наверное, это были студенты, - добавила Наташа.
- Правильно, мадам, - галантно кивнул маленький, похожий на майского жука Газлян, пододвинул ей пепельницу и снова перевел взгляд на меня:
- Объясняю, - он поднял руку с зажатой между большим и указательным пальцами сигаретой, как бы призывая его не перебивать. - Мой младший брат учится на юридическом. Вчера поздно вечером состоялось собрание руководителей всех студенческих организаций. Большинством голосов они решили выступить в поддержку правительства, хотя было и меньшинство, недовольное в основном тем, что многих выпускников забирают в армию. Инициативу в этом деле приписывают вашему влиянию. Кстати, брат говорил, что в последние несколько недель объявилось много аспирантов-иностранцев, почти все из США. Так что пропаганда идет оттуда.
«Джонни и компания», - подымал я про себя и не удержался, перебил Газляна:
- Одно непонятно, зачем разгонять проправительственную демонстрацию?
- Всегда может найтись провокатор. Один выстрел в полицейского, ответный залп, десятки убитых, и через два часа весь город был бы на улицах.
- Все так и было бы. К счастью, полицейский офицер успел выстрелить первым. - Я рассказал все, что мы видели.
- Сволочи, - не выдержал Газлян. - Извините, мадам.
- Газлян, я имею все основания сильно подозревать, что ты не всегда сидел в своей лавке, - придя в себя после своеобразного коктейля и снова обретя способность рассуждать, я впервые подумал об этом спокойном упитанном человеке вне связи со всем ювелирным великолепием, окружавшим его.
- Я тоже был студентом, - сказал Газлян, - и в наше время англичане спускали курки без раздумий, если не помогали дубинки.
- Извини, мне трудно себе представить.
- Что именно?
- Тебя с оружием вместо лупы и аптекарских весов. Хотя, если надеть погоны…
- Что было, то было. И, будем считать, прошло навсегда. А вас здесь, учтите, любят, хотя прибыли от вас, прямо сказать, никакой.
Вошедший мальчик убрал стаканы, Газлян спрятал виски и салфетку и повернулся к Наташе:
- Вы, кажется, нуждаетесь в моей помощи, мадам?
Наташа вынула из сумочки старинное теткино кольцо с выпавшими камнями. Газлян повертел его на свету и, пробормотав себе под нос: «Хорошая работа!», выдал заключение:
- Жду вас через неделю.
