В этом был весь Сами. Немногословен и деловит по существу.
…Мы познакомились за несколько месяцев до приезда Титова на дивизионных учениях по форсированию водной преграды. На холмике, откуда понтонный мост и ползущие по нему танки казались игрушечными, о чем-то горячо спорили. Я отошел в сторонку, где, подложив под себя пятнистую маскировочную куртку, спокойно лежал какой-то плотный подполковник. Оказалось, что это и есть командир понтонеров. Угостив меня сигаретой, Сами объяснил, что, по его мнению, спорить и дергать солдат, когда они работают, нет смысла. Для того и проводят учения, чтобы потом исправить ошибки…
- Ты знаешь последние новости?
- Конечно, Сами.
- Так больше продолжаться не может, - медленно произнес начальник штаба, - одно дело, когда бомбят войска, и совсем другое, когда поливают напалмом фабрики и школы. Думаю, президент говорил в Москве именно об этом. Есть война, и есть варварство. Если война имеет свои, пусть и жестокие законы, то варварство должно быть и будет поставлено вне закона.
- Сами, если улучишь минутку, заскочи, проведай меня. Есть вопрос интимного свойства.
- Не стесняйся, - предложил Сами.
- На свежем воздухе будет удобнее.
- Ты втюрился.
- Угадал. В кинозвезду, рекламирующую стиральный порошок.
- Это серьезно. Придется приехать.
Я даже не стал заглядывать в кузов грузовика, зная, что, когда приказы отдает Сами, осечек не бывает, и сразу полез в кабину, где уже сидел Фикри, молоденький, крохотного роста лейтенант, только что прибывший в бригаду. В подготовке полевого штаба Сами полагался на меня, а офицеры с опытом ему сейчас самому нужны.
Место для рассредоточения бригады Сами с Титовым выбрали давно и очень удачно. Небольшую долину всего в двух километрах от штаба с трех сторон окружали холмы, в складках которых без особых усилий отрыли укрытия для техники и складов. При минимуме маскировки пребывание здесь целой инженерной бригады становилось почти незаметным с воздуха.
Теперь требовалось рыть окопы и блиндажи, оборудовать пулеметные гнезда и позиции для противотанковых гранатометов. И, наконец, перетащить туда штаб. Предстояло досыта помахать лопатами, но давно известно, что на войне лопата такое же необходимое оружие, как и автомат.
Зная характер начальника штаба, Титов решил подать пример и первым переместиться в район рассредоточения. Сами не любил отставать. Вот так и получилось, что часам к шести вечера у нас с Фикри все было готово, даже полы зацементированы.
Мы с Фикри благодушествовали, попивая чай на бруствере только что отрытой щели, когда появился Сами. Исполнительный Фикри вскочил, поправил очки и побежал приводить в порядок свою команду, а Сами с удовольствием сел на умятое в песке место, вытянул ноги и попросил принести чаю.
- Ну, что твоя кинозвезда? Как ее зовут?
- Капитан Фаиз.
- Это интересно, - улыбка исчезла с широкого лица Сами.
- Вчера я встретил его с человеком по имени Абу Султан. Мы говорили о государственном перевороте.
- Это любимая тема Абу Султана.
- Мне показалось, что это не столько тема, сколько цель жизни.
- Что касается Абу Султана, ты прав на сто процентов, - заговорил Сами, отпив полстакана чая и закурив сигарету, - а Фаиз - его сосед по имению. В прошлом, конечно. Сейчас у Абу Султана, кроме «Эль-Дорадо», ничего нет.
- Меня все-таки больше интересует Фаиз Что с ним?
- Он уже в бригаде. Ничего серьезного за ним не обнаружили. Однако я думаю, - прищурился Сами, - еще пара недель, и наш Фаиз влез бы в это дело по уши.
- Значит, дело все-таки было?
- Было. Ты что думаешь, - Сами встал во весь рост, - за линией фронта не знают, что делают, когда бомбят заводы и школы? Они спят и видят этот самый государственный переворот и своих лакеев в президентском дворце. Вот и хотели вызвать взрыв возмущения. И если переворот не удался, это еще не значит, что борьба окончена.
- Я все понимаю, Сами, - я тоже встал, чтобы проводить его до машины, - просто я привык к тому, что люди едины в своих стремлениях.
- Ты живешь в другом мире.
- Но сейчас-то я здесь.
- Вот и хорошо. Значит, все будет зависеть от всех нас. Еще вопросы будут? - Сами снова улыбался.
- Пришли мне, пожалуйста, Ахмеда. А потом устроим маленький пикник, когда приедет Титов.
- Ладно, а ты пока сосни на свежем воздухе. С планом я закончил.
Дожидаясь Ахмеда, я обошел наш маленький лагерь. Фикри успел навести образцовый порядок. У телефона сидели дежурный сержант с вестовым, на холме торчал наблюдатель, часовые прохаживались там, где положено.
- Езжай прямо в управление, - сказал я Ахмеду, - без всяких визитов знакомым девушкам. В городе посты, заберут, как миленького.
- Посты уже сняли, - он еще не понял, что я не шучу.
- Что?
Ахмед козырнул, залез в машину и посигналил на прощанье.
Титов приехал около девяти, критически осмотрел наведенный мною уют, гвоздем которого являлись мягко светившая лампа «летучая мышь» и нежно мурлыкавший по-французски транзистор, скосил глаз на оставленную Сами схему круговой обороны и подозрительно сказал:
- Соедини меня с Сами.
Я уверенно покрутил ручку полевого телефона.
