- Пришлите кого-нибудь из офицеров, Фикри уехал ловить агента.
Ахмед, оказывается, успел вовремя унести ноги от склада с горючим и загнал машину под пихты посадки, чтобы не бросалась в глаза с воздуха. Про себя я засчитал ему лишнее очко.
- Первый раз вижу, - выходил из себя Титов, - чтобы ракетный дивизион ставили на голом месте. Кого он прикрывает, если себя защитить не может?
С горба дороги дивизион был как на ладони, стоял один-одинешенек. Люди Фаиза, правда, успели заглубить и обложить мешками с песком кабины управления и радары. Затянули их маскировочной сеткой. То же самое с пусковыми установками и машинами с запасными ракетами. И все. Как это «фантомы» удержались и не сделали второй заход?
Но что больше всего огорчало Титова, это грейдированная дорога, как указатель, нацеленная от шоссе точно в центр дивизиона. По опыту я знал, что песок здесь плотный и вполне проходимый для любой техники. Ракетчики вольны ставить свои дивизионы как пуп посреди пустыни, но демаскирующая дорога - это вина инженеров.
- Кто постарался? - заорал Титов.
- Фаиз, кто же еще?
- Достаточно было обозначить вехами. Во всяком случае, - подытожил Титов, - за такие штучки и к стенке могут поставить. При определенных обстоятельствах, конечно.
Несмотря на только что пережитое, острое до холодного пота чувство опасности, в дивизионе было спокойно. Никто не суетился, и лишних людей по позиции не болталось. Все сидели по местам и делали свое дело.
Титов быстренько провел короткое совещание с командиром дивизиона, стараясь при этом не смотреть на стоявшего рядом Фаиза. С дорогой теперь все равно ничего не поделаешь, пока ветер сам не занесет слоем песка. Выяснив все, что его интересовало, Титов повернулся к Фаизу:
- Ваша задача: устройство полевой позиции в двух километрах отсюда на северо-запад. Эту позицию переоборудовать под ложную. Вопросы?
- Вопросов нет. - Фаиз посмотрел Титову в глаза и понял, что проиграл. Титов разгадал его. Оставалось сделать хорошую мину, и Фаиз откланялся: - Нужно собрать офицеров.
- Пожалуйста, - совсем по-штатски ответил Титов.
Можно было возвращаться в бригаду, но Титов не спешил - это походило бы на бегство. Опасность еще не ушла, ее отзвук продолжал висеть в воздухе столбиком черного дыма, медленно поднимавшимся в ярко-голубое небо.
И, честное слово, было приятно посидеть и попить традиционного чая с ракетчиками. Из их глаз еще не исчезло выражение напряженной решимости, не обреченности оставшихся без поддержки, нет, а именно твердой решимости защищаться до последнего. Умереть на войне проще пареной репы, они хотели заставить умирать врага.
Я был уверен, что Титов чувствует то же самое, потому что по дороге обратно он совершенно неожиданно разговорился.
- Если им перекроют воздух, можешь считать, что вся их доктрина летит к черту. Идти вперед для них слишком рискованно, и они это знают. В том, что касается сухопутных войск, - Титов даже руками размахивал, - мы их уже превосходим. Остается бомбить что подороже и поважнее. И тут они зарвались. Вот увидишь, через месяц, помяни мое слово, сами пойдут на перемирие. А там видно будет. Хотелось бы мне посмотреть, как будут драпать эти сверхчеловеки. - Титов разволновался, а я подумал о врожденном свойстве русского человека, привыкшего вставать на сторону слабого и несправедливо обиженного.
- А если не перекроют?
- Уж будь уверен. Как говорится, медленно запрягаем. Хотели постепенно, но теперь, еж твою кость, гони во весь дух! Ничего подобного еще не было. Скоро сам увидишь. С завтрашнего дня начнем ездить по позициям, - Титов наконец перестал говорить загадками, - их уже строят полным ходом. Потом их займут ракетчики, и все, баста. Можно ехать домой.
- Ну а пока куда?
- Заедем в бригаду, договоримся насчет завтрашнего дня, и я поеду в управление. Тебе там стены отирать нечего, лучше переведи пока материалы к командно-штабным учениям.
Я хотел возразить, но передумал, так как доверял нюху Титова. Когда можно будет заскочить к моим не на минуту, а подольше, сам скажет.
По лицам командира и Сами я сразу понял, что случилось что-то ужасное. И, грешным делом, подумал, а не застрелили ли Фикри, но он был тут же, стоял, как в воду опущенный.
