И в качестве посткриптума добавлю, что необратимого оттока из младоросских рядов не наблюдалось. В 1937 г. ряды сторонников Казем-Бека резко возросли. Причин этому было множество. Возможно, главная была в том, что мир декларируемых младороссами идей и установок позволял им быть одновременно «монархистами-легитимистами, шедшими под лозунгом „Царь и Советы“, националистами, фашистами и… младобольшевиками»298. Но мне представляется, что молодежь все же привлекало одно – вступая в ряды младороссов, они сознавали свою причастность к судьбе Родины, ее защите от германского «Дранг нах Остен».
К. Елита-Вильчковский писал в 1936 г., что «вообще нет двух миров, двух лагерей, полярно и во всем противоположных, абсолютно отрицательных или абсолютно положительных. Это раздвоение, это упрощение нужно только тем, кто хочет мирового столкновения или тем, кто пленник старых слов. Есть много миров, соприкасающихся в разных планах, развивающихся, меняющихся как все живое, и говорить можно лишь о преобладании в них добрых или злых начал, не отрицая ничего вкупе, всюду ставя на положительное и поддерживая положительное. И главное, основное: полегче с обобщающей мистикой, слишком удобной для проведения низких делишек! Полегче с борьбой за примат культуры, когда она оборачивается борьбой за гегемонию расы! Полегче с крестовыми походами, прикрывающими колонизационные планы»299.
Излюбленная и безопасная тема для новичков и младороссов со стажем – нападки на «староэмигрантов», на тех, для «услаждения» которых в «Возрождении» от 12 октября 1931 г. поместили карикатуру, смысл которой состоял в том, что «русский человек там назван новым советским животным, которое можно „доить как корову, запрягать как мула, стричь как барана и драть как Сидорову козу“»?300
В 1934 г. в «Бодрости» писали: «Жизнь сложна и многообразна, и сухой схемой ее не охватить. Староэмигранты этого не хотят понять. Для них существуют лишь два отвлеченных понятия: большевики и Русский народ, угнетатели и угнетенные. Это они поддерживают русофобские настроения за границей, изображая русских беспомощными рабами. Это они, ради своей схемы, приписывают пораженчество Русским массам. Это они твердят о вырождении Русской Нации на радость расистам всех стран. Это они раздражают чужие аппетиты, подрывая веру в Русскую мощь»301.
Весьма грубо и не совсем справедливо: ненависть к большевикам и запальчивые высказывания о рабской покорности, как отличительной черте русских, еще не означали потерю веры в Родину. Хотя тут же хочется добавить, что исповедуемый в среде «стариков» тезис об аморфности русского народа внушал им надежду, что «толпу» можно будет использовать против ее властителей при возникновении благоприятной ситуации, например в случае вторжения иностранных войск на территорию страны.
Ситуация, была весьма и весьма непростая. Николай Александрович Бердяев писал: «Русская эмиграция, конечно, представляет собой господствующие классы старой России (а как быть с „серой шинелькой“? что делать с казаками, рабочими Боткинских заводов – они тоже принадлежали к господствующему классу? – В. К.). В этом нравственная фальшь ее восстания против Советской России, которая, все-таки, по существу, рабоче-крестьянская („защитник“ Советов забывает, что суть любого государства определяется властью, в данном случае большевистской. – В. К.). Но это соотношение несколько изменяется потому, что значительная часть эмигрантской молодежи превратилась в рабочих. По экономическому положению своему это – пролетарии и интересы их пролетарские. Поэтому они не должны быть равнодушны к социальному вопросу и интересам труда»302.
Действительно, все было непросто в эмиграции для русских беженцев, зато какое раздолье для философствующих! Но лучше уж верить в сказки с их moralite в свадебном оформлении, нежели докучать себе и другим нигилизмом тех, кто утверждали с пеной у рта, что «в совдепии не осталось уже больше русских», а «все родившиеся в России после революции подлежат поголовному уничтожению», или, наконец, что «Россия – их бывшее отечество»303.
Характерным для тактики младороссов была ее определенная незавершенность, изменчивость, противоречивость. Она вся была в движении мысли, зачастую опережающей и уничтожающей одна другую. Итак: 1933 г. «Младоросская искра» № 30. Строки: «Союз Младороссов выдвигает свою программу простую и четкую. Точкой отправления для ликвидации наследия коммунизма младороссы признают упразднение компартии. Поэтому младоросская программа минимум состоит из одного, единственного пункта: Союз Младороссов признает и политически поддержит в России и за границей ту власть, которая упразднит коммунистическую партию и ее филиала»304.
Разве это не опровержение тезиса о преданности младороссов царю, которому они клялись проложить дорогу в Кремль? Или, может быть, младороссы здесь говорили о себе?
