Нина Алексеевна Кривошеина, вспоминая свое увлечение младороссами, писала: «Главное, что меня привлекло к ним, – был их лозунг: „Лицом к России!“ Лицом, а не задом, как поворачивалась эмиграция, считавшая, что с ней из России ушла вся соль земли, и что „там“ просто ничего уже нет. Конечно, это „лицом к России“ не все младороссы могли вполне воспринять и переварить; иногда они впадали в нелепое и почти смехотворное преклонение, в восторг перед „достижениями“. В первые же месяцы моей младоросской эры мне пришлось быть на докладе о промышленных и технических достижениях в Советском Союзе, где повторялись вслепую данные советской прессы, и где выходило, что до 1920 г. в России и вообще не было промышленности, ни техники… вообще ничего! Я заявила, что на следующем же собрании этого очага берусь доказать, насколько все тут ошибаются. В самом деле, через неделю, собрав в памяти все, что я могла знать о развитии тяжелой промышленности в России от моего отца (крупного промышленника А. П. Мещерского – В. К.), я рассказала „очагу“ о фабриках московского или волжского купечества, о теплоходах на Волге, о телефонизации (одной из старейших в Европе!) и т. п. Сперва мне кто-то возражал, и даже довольно резко, но я не дала себя забить, и кончилось тем, что многие (из более молодых младороссов особенно) признались, что в первый раз в жизни все это слышат»286.
Именно советская пресса, будучи основным источником информации о ситуации в СССР, не раз приводила младороссов к выводам явно преждевременным. Например, в постановлении СНК СССР (1936) об упразднении Комакадемии, «фабрики коммунистических догматов», и передаче ее секций и штата в АН СССР младороссы усматривали закат марксистской идеологии287. Публикация в «Комсомольской правде» о «черных» и «зубастых» младороссах как бы свидетельствовала о «бессильной злобе» тех, кому был не по душе рост их движения288. Хотя в России, за исключением «компетентных органов», никто не отслеживал деятельность организации А. Л. Казем-Бека.
Тем не менее, один из самых интересных и сложных сюжетов связан с отношением младороссов к России/СССР, с оценкой своей роли в современном им мире. Так, один из лидеров Молодой России в июне 1939 г. отчетливо и высокопарно писал в «Очаговой политучебе»: «Младоросское движение за рубежом несет и пропагандирует Русские идеи в мире, знакомит внешний мир с настоящими задачами России, с устремленностью Русской нации, с ее традициями и историческим путем. Это то звено, которое связует русскую действительность с действительностью мировой, т. е. выполняет как раз то, чего не может делать сейчас Россия, скрытая под официальной маской коммунизма»289.
Для мира, должно быть, было страшновато узнавать, что «азиатское страшилище» еще живет и надеется на того, кто его «пожалеет и поцелует» и тогда – настанет преображение России! И, разумеется, именно младороссам с их кредо «Лицом к России» отводилась здесь ключевая роль.
В умы молодежи широко внедрялась идея о начавшейся с 1917 г. эволюции, в результате которой на смену старой ленинской гвардии приходит молодежь с иными установками. Именно на ее энтузиазм, на «национальную гордость» каждого русского, на «землю и волю» крестьянина, на энергию «нового человека» делали ставку младороссы290. Не могли не ободрять их сведения о том, что со второй половине 30-х гг. в литературоведении шел откат от вульгарно-марксистского понимания русской классики, когда стихотворение «Смерть поэта» означало всего лишь «художественное выражение идеологии социальной группы», а творчество Гоголя объяснялось его раздумьями об «экономически слабой дворянской усадьбе291.
Реальные картины из жизни в СССР перемежались у них с весьма упрощенными представлениями, не отражающими адекватную ситуацию в действительности.
Так, неудачу аграрной революции они в 1931 г. обусловливали сознательным саботажем работников колхозов и совхозов, «срывающих план Сталина»292. В то же время, полемизируя с «отцами», младороссы восклицали, что «НЕ РАБЫ восстанавливали и увеличивали мощь России; НЕ РАБЫ выносят на своих плечах тяжесть строительства; НЕ РАБЫ ведут пассивное строительство в деревне»293.
По мнению младороссов, те «эмигранты, которые смешивают национальные и антинациональные элементы пятилетки и величают ударников „советскими овцами“, бьют не только по коммунизму, но одновременно и по национальному чувству и приносят вред не только коммунистам, но и России»294.
Однако неприятели младороссов сумели «отыграться» на Казем-Беке, подняв шум в печати о конфиденциальной встрече в парижском кафе в 1937 г. А. Л. Казем-Бека с бывшим русским дипломатом, перешедшим на советскую службу А. А. Игнатьевым.
В 1937 г. на страницах «Возрождения» появилась за подписью Н. Алексеева живописная заметка, озаглавленная «ГПУ и Младороссы»: «31 июля. 4 часа пополудни. Кафе „Роаяль“ – дорогое и редко посещаемое эмигрантами, возле Мадлэн.
