О, какая забавная картина-то вырисовывается! Теперь понятно почему Джим не питал особой приязни в брату. В Адаме тоже был корень «зла». Здесь я распахнул глаза, глядя на своё мутное отражение в стёклах напротив. Может я напоминаю дяде его брата? Такой нерешительный в чёрном бизнесе, цепляющийся за что-то совершенно жалкое по меркам Джима. Брата он не смог удержать, и вот, взялся за меня.
От этой смутной догадки я поднялся на ноги и стал ходить взад-вперёд. Остаётся неясным зачем здесь сексуальный подтекст.
Этот вопрос я адресовал небу. Безответно.
Как оказалось, Джим действительно объявил мне Холодную войну. Операция по старинке, всё аналоговое. Никаких сообщений, звонков, эмэйлов. Никак не дав понять мне, что вернулся, дядя оказался в дверях моей комнаты.
Я ждал его целый день. Пусть я и не смог найти ответ на тот самый вопрос, но я вознамерился показать Джиму, что близок к чему-то большему.
Но когда я увидел его во плоти на пороге своей комнаты, моё тело меня подвело: как по команде меня начало тошнить и появилась слабость. Я сглотнул комок в горле и, убрав руки за спину, выпрямив спину, произнёс:
— Ты не сделаешь этого.
Джим пересёк порог. Неспешные продуманные движения, отстранённо-изучающий, как у врача над препарированным телом, взгляд. Но стоило мне сделать шаг назад, как он быстро и стремительно стал ко мне приближаться. Ни одного слова. Я приготовился к нападению, но преступник достал платок и сунул его мне прямо в лицо. Едва уловив резкий запах, я понял, что проиграл.
Я не предугадал самый незамысловатый способ совладать со мной. Что ж, не стоит всегда и везде искать хитроумный замысел.
— Нет! Давай поговорим!
Обнаружил я себя в горизонтальном положении. На кровати. О, нет… Желудок скрутило, каждая мышца в ужасе задрожала. Я стал трястись как эпилептик, но Джиму было всё равно. Он уже начал меня трахать. У меня не осталось сил кричать. Я просто лежал, уткнувшись лицом в одеяло, чувствовал, как боль пульсирует в моём заду. Наручники, казалось, стали ещё меньше, или у меня уже опухли кисти. Я вдруг вспомнил про нож под подушкой. Глупо, всё равно мне его не вытянуть… руки то за спиной…
Ритм толчков отражался в моей голове, и моё сознание зависло, слушая его. Боль дошла до такого пика, что всё онемело. Я просто лежал и ощущал одновременно всё и ничего. Руки Джима на моей талии, тело не двигается, хотя холод от пальцев я чувствую.
Раздался странный звук. Я не понял, что это. Какой-то щелчок. Джим почему-то остановился.
Но вот мою поясницу пробила новая боль. Яркая и свежая боль. Холодное, нет, ледяное лезвие резало мою плоть где-то внизу спины. Я заорал. Мне пришлось закусить одеяло, иначе я откусил бы свой язык. Медленные движения, тонкие разрезы, кровь стекает по бокам. Мои пальцы на руках настолько сильно напряжены, что неосторожным движением можно легко сломать один из них. А может и все.
Казалось, он там вырезает слова гимна Великобритании. Это не кончалось вечность. Я подавлял всхлипы, крики, скулёж в одеяле. Настоящая боль, не приукрашенная. Жестокая игра, в которой всегда один победитель. Когда закончил Джим, боль и не собиралась заканчиваться. Дядя продолжал находиться во мне. Во всём мне. Мориарти кончает после пары толчков. И… уходит.
Я лежу на кровати. Лежу. Продолжаю лежать. Глубокая ночь. Мне легче лежать так вечность, чем пошевелить хоть пальцем. Боль такая, что я снова немею. Тело болит и от того, что затекло. Мне становится трудно дышать, поэтому я всё же поднимаю голову. А! Как шея ноет!
Подниматься на ноги оказалось не так страшно, как я предполагал. Всё потому, что я успел привыкнуть к боли, и та меня уже не пугала. Я распрямился и встал на дрожащие ноги. Сперма с огромным количеством крови была размазана везде.
Я должен снова пойти к Себастьяну. У меня создалось впечатление, что из меня выкачали всё. Во мне не было ни гнева, ни грусти. Я просто как робот следовал командам в голове. Выйдя из комнаты, я чуть не поскользнулся на собственной же крови. Проходя мимо двери Мориарти я вдруг остановился. Секунду назад в голове пусто, а сейчас жуткий всепоглощающий шторм внутри меня поднимал волны до небес.
Я кинулся к двери и попытался ту вышибить. Конечно, я сделал себе только больнее. Я попытался открыть её как обычно, но та оказалась заперта.
— Ублюдок! — вдруг заорал я.
Я стал бить дверь ногами. Колотить её, несмотря на то, что на данный момент это было выше моих сил.
— Ты сволочь! Чокнутый психопат! Я убью тебя, ты, грёбаная тварь! Освободи меня, блядь!
Как я только его не назвал. Я смаковал это ощущение. Наконец-то я осмелился направить злость в правильное русло, а не на посторонних. Я был по настоящему в ярости.
— Я не твой грёбанный эксперимент!
На мои крики и шум прибежал Моран. Он в шоке замер около меня, а затем попытался остановить. Я съезжаю на пол, трясясь и роняя слёзы. Моран нависает сверху.
— Боже, Эдвард… — он видит, что я сижу в крови. Он замирает в ступоре на несколько секунд. — Сейчас. — затем киллер начинает активно стараться освободить меня.
