— Если ты поможешь ему, можешь попрощаться со всем, включая жизнь. — раздаётся приглушённый голос из-за двери.
Себастьян замирает. Я тоже.
— Джим, блядь, это уже не смешно. Посмотри, что ты с ним сделал! — восклицает Моран.
— Я сказал: поможешь ему снова — и я прикончу тебя твоей же винтовкой.
И тишина. Лишь наши с полковником тяжёлые дыхания слышны. Я сижу на полу, ощущая под пальцами кровь.
Джеймс Мориарти — не человек. Почему так? В нём нет того, что принято считать человечным. Дьявол — лишь лирическое описание. Что до реальности — она страшнее поэзии. Он перешёл границу бессознательного, познал животное начало. Боль и страдания — веселье и страсть.
— Знаешь, что такое страсть? — как-то сказал он мне. Мы сидели на первом этаже, я перебрал с виски. — Люди полагают, что это секс и эмоции. — я не заметил какой энергией были окутаны слова дяди. — Но настоящая страсть — это страдания.
Единственный его недуг — скука. И он сделает всё, чтобы избавиться от неё. Всё людское — посредственно и неинтересно, всё вокруг игра, а люди игрушки. И Джим берёт их, мучит, вертит, использует, просто потому что может.
Я ощутил, как горит тело. Страшно то, что знал я всё с самого начала. А если не знал, то догадывался, но… «каждый видит то, что хочет» и я видел в дяде божество, того, рядом с кем я мог тоже отдаться тому, чего каждый человек жаждет, но не может. А более всего меня трогало то, что я на самом деле был не один, что был на свете кто-то, схожий со мной.
Я резко встал на ноги, шипя от болезненных ощущений. Переместить руки вперёд оказалось сложно, но я справился, будучи озарённым одной истинной.
— Ничего. — говорю я Морану бесцветным голом. — Иди спать, Себастьян. Я в порядке.
— Ничего ты не в порядке! — даже киллер срывается на крик.
Я иду в свою комнату, не оборачиваясь.
— Спокойной ночи. — дверь в мою комнату закрывается.
Я поворачиваю ключ, чтоб та закрылась на замок. Это вряд ли поможет если что, но хоть создаёт такую нужную мне сейчас иллюзию защиты. Кажется, у меня шок. Я сажусь на кровать и сижу так всю оставшуюся вечность.
Да, я так и не заснул. Что ж, когда тут уснёшь? А точнее, как? Руки скованы, адская боль по всему телу, всё в крови… Кошмар картина. Солнце уже давно взошло. Возможно, сейчас семь утра, а может уже обед. Я не знаю. Телефон где-то на кровати, а я сижу, прижавшись к окну и смотрю как птицы свободно порхают в небе. Мир не дрогнул, Земля не сошла с орбиты. За стенами особняка жизнь продолжала бить ключом как ни в чём не бывало. Единственное — небо просветлело. День обещал быть полным солнца, которое наконец-то вышло с отпуска и вознамерилось восполнить своё недельное отсутствие. Странно. Небо очистилось, а я нет.
Стук в дверь. Я замер, перестав дышать.
— Эдвард, это Себастьян. — раздаётся голос.
Я еле как поднимаюсь и подхожу к двери, неловко поворачиваю ключ. Моран тут же забегает внутрь. Его беспокойный взгляд падает на меня, и вот глаза киллера полны несвойственного, казалось бы, ему сочувствия.
— Держи. — мужчина протягивает мне маленький ключ.
Я смотрю на него без эмоций.
— Ты забыл, что сказал… он. — я сглатываю.
Моран вздыхает, но всё равно тянет мне ключ.
— Джим отправляет меня в Америку. На задание. Надолго. — произносит киллер. — Думаю, из-за тебя.
Я смотрю на полковника, не понимая ничего. Вообще ничего. Пусто. Но тут появляется страх, и до меня доходит.
— Нет… — мой голос хрипит сначала. — Нет! — теперь дрожит. Глаза начинают бегать по комнате, тошнота подступает. — Нет-нет-нет-нет! Он убьёт меня! — снова истерика. — Ты уедешь, и он убьёт! — я кое-как цепляюсь за полковника.
— Прости. — Себастьян опускает голову. — Не думаю, что убьёт, но… — Морану действительно жаль меня. Он быстро расстёгивает мои наручники, забирает ключ и уходит.
Я смотрю на свои синие запястья. Мне конец.
Снова приходит это волнение на грани с истерикой. Животный страх… в животе становится жарко, тошнит, ладони потеют, страх, страх, страх… Нужно срочно на свежий воздух! Я иду, почти бегу на первый этаж, даже плевать, если там Джим. Иду в сад. Воздух уже нагрелся, но он чистый, свежий. Я медленно иду вдоль дома, активно думая. Мне нужно что-то придумать.
Наплевать на всё и поехать с Себастьяном? Что ещё? Тело жутко вспотело и высохшая кровь вновь начинает течь. Я иду уже где-то под окнами Джима или своими. Мне нужно что-то сделать, иначе… Как же мне страшно. Вдруг я вижу в траве блеск. Я не знаю зачем я наклонился посмотреть. Обычно мне плевать, но тут сработала интуиция. В моих руках оказался ключ. Его уже начала съедать ржавчина, но большая часть всё ещё блестела. От чего он?
Миг, в который я всё понял, войдёт для меня в историю. Я вспомнил, что выкинул ключ от своей комнаты в МИ6, когда только приехал в этот дом. Мой взгляд переместился куда-то вдаль, ключ я сжал в кулак.
И снова в моей голове стали проноситься обрывки воспоминаний, какие-то слова, ведущие меня к пониманию.
