— Я не узнал тебя. — сказал Холмс, выйдя с третьего слушания.
Я напрягся, потому что не имел понятия хорошо это или плохо.
— Ты никогда не говорил о серьёзных вещах. А теперь объясняешь начальству о причинах кризиса на юго-востоке.
Это было неприятно. Политик не переставал корить меня. И у него это выходило просто блестяще. После каждого подобного высказывания мне сразу становилось плохо. Я непроизвольно делал шаг назад от выздоровления.
Об этом я не говорил Стоун. Больше потому, что рядом был сам объект моих новых беспокойств. Но, как оказалось, Стоун сама всё замечала. Может, мои ежеминутные взгляды на политика, мои стыдливо горящие щёки, или же она читала в моих глазах боль, она о чем-то догадывалась. Когда меня отпустили, я вышел в коридор и стал ждать Холмса, как обычно. Но мне захотелось в туалет, так что туда я и отправился. Сделав свои дела, я стал медленно шествовать обратно. Мимо прошла парочка докторов в халатах. Я уже был готов завернуть за последний поворот, но почему-то остановился, услышав, как хлопнула какая-то дверь.
— Мистер Холмс, — это был психолог. — ещё кое-что. — секундная тишина. — Как я и сказала, помочь Эдварду до конца я не смогу. — говорила женщина тихо, но я её слышал, нахмурив брови. — Его ситуация необычна, и сам он вряд ли справится. Но, — женщина выделила это «но». — очевидно, что он держится за Вас как за спасательный круг. — снова тишина. — Какие бы у Вас ни были отношения до последних событий, он хочет это вернуть. Он сломлен и он в отчаянии. — я бы так хотел видеть лицо Майкрофта в этот момент. — Я боюсь, что вы единственный, кто может спасти его.
Я прислонился к стене, чувствуя, как переворачивается желудок. Мне вдруг захотелось блевать. Правда ли то, что она сказала? Неужели всё действительно зависит от него? Но почему?
Пока я восстанавливал своё состояние до того, что было пять минут назад, я прослушал реплику Майкрофта. Стоун удалилась, видимо, так как дверь снова хлопнула. Я подождал пару секунд и вышел на свет. Холмс стоял, опершись о свой зонтик. Я опустил глаза, замерев на месте. Вдруг он сейчас пошлёт меня?
— Пошли. — говорит политик.
Я неуверенно двигаюсь рядом. Сейчас мне кажется, что рядом со мной идёт великан, могучий и всевидящий. Шаг за шагом. Ты всё ещё идёшь. Ты ещё можешь выбраться, если тебе протянут руку.
На уже знакомом мне перекрёстке Майкрофт останавливается. Он молчит (что меня жутко волнует), смотрит будто сквозь время и пространство. Спустя эту ужасную паузу, политик достаёт из кармана нечто, что сразу протягивается мне. Я неуверенно поднимаю ладонь вверх. На неё опускается блестящий ключ. Один единственный ключ. И это ключ от моей комнаты.
— Твоё последнее выступление убедило большинство, что ты не шпион.
Я потерял дар речи. Во-первых, я уж и думать забыл о возвращении в свою комнату, а во-вторых, я даже и не мыслил, что кто-то может подумать, что я вернулся, чтобы притворяться. Хотя вообще-то план хорош. Такое бы понравилось Джиму. Но он бы не пошёл на такое, потому что здесь Майкрофт.
— К тому же, — добавил политик. — Миссис Стоун рекомендовала вернуть тебе привычные условия. Проживания, разумеется. Никаких внеплановых выходов за ворота и обедов с остальными кадетами.
Слова прозвучали жёстко. Я только что был ужасно рад тому, что смогу наконец-то покинуть страшный подвал (обошлось без пыточных допросов), но, услышав тон Майкрофта, я вдруг подумал, что лучше б меня пытали.
Заметив, как мои глаза потухли, Холмс поджал губы, глянул вниз, а затем снова поднял на меня взгляд. Он всегда так делал, когда замечал, что переходит границы, когда становится слишком строг и жесток.
— Ты же понимаешь?..
Холмс не закончил. Он хотел, чтобы я сам сделал вывод. Я пожал плечами и вздохнул.
— Я благодарен, что мне теперь больше доверяют. — я старался скрыть накатившую на меня грусть. — Остаётся лишь надеется, что найдётся способ вернуть то, что было.
Майкрофт снова посуровел. Глядел он теперь куда-то вдаль коридора, его челюсти двигались.
— И я имею в виду не своё место агента, а тебя.
Глаза Майкрофта медленно прикрылись. Он сглотнул. Я наблюдал за его реакцией, вспоминая недавно подслушанное.
— Я не перестану стараться. — неожиданно уверено сказал я. — Иначе мне не выжить.
Политику не нашлось, что на это ответить. Он лишь предупредил, что завтра всё повторится. А ещё он порекомендовал мне поспать.
Я прождал несколько минут прежде чем повернуть ключ в замке. Эта драма может показаться лишней, но иногда что-то действительно трудно сделать сразу.
