Холмс поправил свой пиджак и расположил зонтик между ног. Затея ему не очень улыбалась, но моё воодушевление не позволяло ему начать спорить. Вот и славно.
— Если что твои ребятки всех положат. — я привёл ещё один аргумент «за». — Ну, тех, кто что-то диверсионное устроить попытается. И если что, есть я в конце концов. — моя улыбка стала самодовольной. — Лучший агент МИ6 и по совместительству бывший преступник.
— Скажи это громче. — парировал Холмс.
Шутит. Значит, всё в норме.
Я хмыкнул и наконец-то размотал адский узел. Нужно протестировать новый телефончик. Автобус тронулся.
— Я часто так делал. — сказал я, распознав обстановку идеальную для откровений. — Когда брал выходной билет.
Я немного заволновался. Вдруг Холмсу плевать? Я хотел познакомить его со своей жизнью и жаждал познакомиться с его. Он дал мне часть своей кровати, и я тоже хотел дать что-то взамен.
— Да, прокатывал целый день.
Пусть он ехидничает. Зато слушает. Мне приятно.
Я воткнул в телефон наушники и стал ждать пока получу доступ к своей музыке.
Всё прошло успешно. Отлично. Я скучал по тебе, музычка.
— Так я пытался забыть обо всём. — тише произнёс я. — О базе, о мёртвых родителях, о том, что я не знаю, что мне делать.
Холмс смотрел на дорогу перед нами, но слушал.
— У тебя ведь есть родители? — спросил вдруг я.
Политик выгнул бровь.
— Есть.
— Ух ты. — я заулыбался. — Они наверное какие-нибудь невероятные гении.
На этот раз Майкрофт усмехнулся.
— Моя мать в молодости увлекалась физикой и написала пару книг по динамике горения… — его слова затормозились, будто он что-то воспоминал. — А отец часто теряет очки за диваном.
Я искренне рассмеялся.
— Звучит, будто они самые нормальные люди. — задумался я.
— Они да. — чуть вздохнул политик.
Какое-то время мы молчали, слушая шум улицы.
— Здорово. — произнёс я, сам того не ведая.
Майкрофт посмотрел на меня, и я смутился. Чтобы не заострять его внимание на своём горящем лице, я засунул в левое ухо наушник, а правый протянул политику. Он приподнял брови, уставившись на предмет.
— Не будь занудой. — смело сказал я Британскому правительству. — Сделай хоть что-то для себя необычное.
— Уже пять лет как делаю. — выразительно посмотрел в мои глаза Холмс.
— Тогда чего медлишь? — с полуулыбкой спросил я, ощущая, как тело сводит приятной судорогой.
Майкрофт надел наушник, выражая должное неудовольствие челюстями.
Я же был очень доволен. Солнце светило с другой стороны, так что мы не мучились от жары. Люди, видимо, чувствовали нутром, что парочка пассажиров вооружены, поэтому второй этаж был едва заполнен, тогда как на первом, я уверен, была толкучка.
Я не собирался включать пафос или дурацкий поп. Я хотел поговорить с политиком через музыку.
Кто, кто ты на самом деле?
И к чему, к чему ты идёшь?
Мне больше нечего доказывать,
Нечего терять{?}[Who are you really — Mikky Ekko]…
Воодушевившись, я помыслил спросить Майкрофта о том, что он думал обо мне, когда я сбежал. Но песня закончилась, и порыв прошёл.
Я наслаждался умиротворением. Мы сидели совсем рядом, разделяли один момент, одно движение. Мне захотелось расставить ноги шире, чтобы коснуться его.
Мне еле удалось соскочить с песни «Be My Lover — La Bouche». Я бы просто не выдержал этого. Так же мне пришлось быстро переключить «Sexy Sexy Lover — Modern Talking». А вот «To Love Somebody — Bee Gees» я рискнул оставить. Последствия? Моё волнение, частые косящие на Холмса взгляды и горящие уши. Но в общем и целом было потрясающе.
Улицы сменяли друг друга, мы проезжали мимо одной достопримечательности за другой, словно были на обзорной экскурсии. Мне нравилось, что Холмс не жаловался. Когда мы были рядом с мостом на Блэкфрайарс-роуд, я попытался что-то разглядеть, но здания стояли слишком плотно. Майкрофт заметил, что я выгибаю шею.
— Не думаю, что ты что-нибудь увидишь. — сказал он.
— Да я уж понял.
Но мне всё равно хотелось хоть глазком…
Тратишь ради любви, любви ради денег.
Боль и похоть, жажда денег
Любовь и деньги{?}[Love and Money — Bronski Beat]…
Я покрутил головой, разведывая обстановку вокруг. Тихо и мирно. Насколько можно в автобусе.
— А ты любишь Ризотто? — выпалил я.
Мне требовалось занять нас разговором.
Холмса мой неожиданный вопрос привёл в уже знакомое мне удивление.
— Не сказал бы. — чуть погодя ответил он.
Я кивнул, будто это было чертовски важно.
— А какой твой любимый фильм?
Теперь политик насторожился. Мой допрос был явно подозрителен.
Дело не в том, как ты меня обнимаешь,
Дело не в том, что тебе есть дело
— Ну, — Майкрофт замялся и слегка смутился. — отдаю предпочтение нуару шестидесятых.
Я рассмеялся.
— О боже. Этого стоило ожидать.
Холмс поджал губы, и я испугался, что задел его.
— А у меня вообще нет любимого фильма. — поделился я, пытаясь доказать, что тоже странный. — Просто нет особых предпочтений. Как и в большинстве вещей.
Дело не в том, что ты остался со мной до конца,
Дело не в том, как ты выглядишь или что обещаешь сделать.
Я рассказал политику, что лгал на всяких тестах. Холмс же ответил, что догадывался. Разумеется.
Держись,
Не всегда любовь ко времени,
Держись.
