Мяч взвился, медленно поворачиваясь в воздухе. Все — и защитники, и нападающие бросились за ним. Игра началась.
Медлительного Ефима, который сидел с полуоткрытым, как во сне, ртом и снимал ботинки, теперь трудно было узнать. Глаза его светились. Лицо стало напряженным и настороженным. Он метался по полю от одного края к другому, рвался к мячу, падал, вскакивал, и шнурки его ботинок со свистом хлестали траву и камушки.
Механик повел мяч по левому краю к тому месту, где между куч одежды, растопырив руки, стоял Помидор. Ефим бросился было наперерез, но Механик точно пасанул Николке, выбежал на штрафную площадку, отобрал у Николки мяч и снова погнал его к воротам. Николка, припрыгивая, бежал рядом, хлопая в ладоши, и кричал рыдающим голосом: «Пас сюда! Чего ты у своих-то из-под ног мячик отбираешь! Пас сюда!» Но Механик ничего не слышал. Отталкивая локтями и своих, и противников, он добежал до самых ворот и, легко обманув Помидора, забил гол. Девчата завизжали. Счет был открыт.
Петя подошел к Помидору, дал ему подзатыльник, выгнал с поля и сам стал в воротах. Помидор надулся, но не заплакал. Он понимал, что вину его не искупить и сотней подзатыльников. Потеряв всякую надежду на то, что его снова примут, он отошел к каменной отсыпке, где сидела Люся и человек шесть судей.
— Что, или надоело? — прищурившись, спросила Люся.
— А тебя и вовсе не принимают, — сердито сказал Помидор.
— Ну и что же! Ничего интересного нет.
— Конечно, ничего интересного…
— Только крик один.
— И еще дерутся.
— Пошли лучше в камушки играть…
— Айдате… — сказал Помидор, с грустной завистью следя за мячом и не трогаясь с места.
— Ой, опять забили! — закричала Люся, вскакивая. — Петро, чего же ты… Опять нашим забили!
Петя бросился в гущу схватки. Видимо он потерял терпение и решил во что бы то ни стало отыграться. Отпихивая плечами противников, он погнал мяч, выбежал за пределы поля, и хотя все судьи кричали «аут, аут!», игра развернулась у шлагбаума. Мяч погнали к проселочной дороге, и ворота остались в тылу команд. В самый разгар игры на дороге появилась высокая женщина в комбинезоне.
— Михаил, как тебе не совестно! — закричала она Механику. — Ребенок сидит один дома, плачет, а ты у него мячик отымаешь… Батюшки, а брюки-то, брюки-то вывозил! — продолжала женщина. — Больше никогда гладить не стану. Ведь уже жених скоро…
Между тем мяч подогнали к воротам команды Механика с тыльной стороны и Петя забил гол. Счет стал два — один в пользу колхоза «Светлый путь». Игра развернулась с новым азартом. Механик сильно подал мяч на центр, Петя снова было завладел им, но Николка самоотверженно бросился ему под ноги, и мяч снова оказался у Механика. Механик подал мальчику с больным зубом, мальчик с самой штрафной площадки точно пасанул головой Механику. Шагов пять до ворот. Надо бить. Удар!..
Но гола забить не удалось, потому что мать Механика вела по штрафной площадке козу. Мяч ударил козе в бок и укатился в аут. Через несколько минут счет сравнялся.
— Плотва! кто хочет играть, становись на защиту! — крикнул подобревший Петя. Помидор и все шесть судей ринулись на поле.
На этот раз Помидор играл хорошо. Он ловко принял трудный мяч, обошел Николку, выбежал на пустой левый край, но кто-то из «Светлого пути» подставил ему ножку, и, больно ударившись коленкой, Помидор упал. Игра приостановилась. Помидора подняли. Хромая и заливаясь слезами, он пошел к воротам.
— За это штрафной полагается, — хмуро сказал Петя.
— А чего он под ногами путается, — оправдывался Механик.
— Видят, что маленький, и валят! — кричала Люся. — Штрафной им надо! У них весь «Светлый путь» такой. Ихний бригадир у нашего председателя семена тимофеевки клянчить приходил, — а у самих семена были… Штрафной!
— Какой штрафной?! А вы у нас полуторку не брали известь возить? Тоже «Заря» называется — полуторку купить не могут.
— Можем, да не хочем. Штрафной!
— Ладно, бейте. Вот попросите еще полуторку!
Механик стал в воротах. Отмерили одиннадцать шагов и положили мяч. Помидор нацеливался бить.
Но в это время раздался гудок, и бесконечный, тяжелый товарный поезд, грохоча на стыках, пошел по насыпи, и косые длинные тени вагонов, изгибаясь, поползли по откосу. Испуганные козы бросились вниз, и валявшиеся на насыпи бумажки начали кувыркаться вслед составу.
Поезд замедлил ход. Под колесами, как примус, шумели тормоза. В просветах между вагонами мелькало красное закатное солнце, и Помидор становился то розовым, то темным. Проехали крытые вагоны с пломбами на задвижках, проехала цистерна, выпачканная мазутом, проехали две платформы с мачтовым лесом, и, наконец, в самом конце состава Помидор увидел шесть платформ, на которых стояли красивые шестиколесные автомобили, ровно выкрашенные в светлозеленый цвет, автомобили с серебряными медведями на радиаторах. Машин было девять. У одной из них стоял человек с заросшим лицом и махал Помидору кепкой.
Изгибаясь как лента, поезд прошел на третий путь.
— Это чего же, все в нашу эмтеэс? — спросил Николка.
