После колхоза Платон даже не стал повторять свой прошлый домашний опыт.
И уже в институте Вера сама первой окликнула Платона, с глазу на глаз объявив ему, что он понравился её новой сотруднице Оле Фитовой, которая после школы пришла к ним на работу в качестве чертёжницы, одновременно тоже учась на первом курсе вечернего института.
По дороге домой Платон уже думал только об Оле, о том, как с нею встретиться и познакомиться.
Но вечером его мечты были перебиты новостью, что сборная СССР по футболу в товарищеском матче со счётом 3:1 победила сборную Югославии на их поле. Но Кочет знал, что динамовцев Москвы в её составе не было.
Однако его теперь больше, как участника тотализатора, интересовали внутрисоюзные футбольные новости. К этому времени в чемпионате СССР по футболу команды сыграли разное количество игр — от 18 киевляне до 21 московские торпедовцы и динамовцы.
«Спартак» с 33 очками опережал киевлян на четыре очка, но у тех была игра в запасе.
Московское «Торпедо» на третьем месте отставало от киевлян на три очка, а динамовцы Тбилиси и ЦСКА на четыре, имея по сравнению с «Торпедо» соответственно на две и три сыгранные игры меньше.
А уж за ними располагались московские динамовцы с 22 очками.
Так что ни им, ни другим командам, идущим следом, медали уже никак бы не достались. И всем стало ясно, что за золото теперь борются только две команды, а за бронзу ещё две, максимум три.
Единственное, что Платона сейчас хоть немного радовало, так это то, что его «Динамо» пока забило больше всех — 32 гола. Но у «Спартака» был уже 31 забитый гол и две игры в запасе, а у его конкурентов киевлян к этому дню было только 24 гола.
В четверг вечером Платон не учился, занимаясь дома и немного посмотрев по телевизору хоккей, XXIV-ый чемпионат СССР по которому начался ещё 14 сентября. На этот раз в нём участвовали 12 команд, из них 5 московских и 1 подмосковная команда. Но «Динамо» (Москва) стартовало вяло, пока временами занимая место даже ниже середины.
После работы в пятницу по пути от станции «Серп и молот» до трамвайной остановки на улице Прямикова попутчицей Кочета и других не спешащих студентов-вечерников неожиданно оказалась, учившаяся курсом ниже, Зина Мамаева. Но ещё на Тулинской улице сильный ветер заставил красавицу остановиться и заняться своим глазом. И пока вся компания продолжала движение к цели, Платон, как джентльмен, остановился подождать одинокую девушку, когда та манипулировала с зеркальцем, пытаясь пальчиками вынуть соринку из глаза. Закончив операцию, она смешно заморгала большими серо-голубыми глазами, подкрашенными ресницами пытаясь безуспешно избавиться от неприятного ощущения.
И Кочет взялся, как ему казалось, аккуратно снять с краски одну из них. Он близко наклонился к красивому лицу девушки и стал всматриваться в ресницы, ища загнувшиеся из них, одновременно ощущая, что возбуждается от близости её манящих губ.
И тут же Зина, почувствовав мужскую силу и освобождающую от неудобства безысходность, легонько взвизгнула, прокомментировав:
От таких слов Кочет ещё больше возбудился, и хотел было впиться в её изящные красные уста, но сразу тормознул.
Ведь её жених, уходя на три года служить на флот, наказывал своему другу Гене Петрову следить за девушкой, чтобы она до свадьбы осталась девственницей. И Геннадий следил, сразу об этом сказав Платону, на которого сексапильная красотка Зина уже явно положила глаз. Та даже как-то напросилась к Кочету домой за заинтересовавшей её пластинкой. И Платону, находившемуся с ней наедине, было очень трудно сдержать себя и не завалить её тут же в кровать, хотя та даже немного провоцировала его.
А чтобы держать Кочета на крючке и ждать удобного момента, Зина очень долго не возвращала ему пластинку, в итоге заиграв её, когда ей стало ясно, что Кочет клюёт зёрна в других местах.
