— «А потом лишь в марте шестьдесят восьмого израильтяне танками вторгались на территорию Иордании для подавления опорных пунктов палестинских партизан! И было крупное танковое сражение с большими потерями с обеих сторон! А в сентябре и октябре того же года по инициативе египтян произошли взаимные артобстрелы. Они прекратились лишь после крупной израильской диверсии, когда диверсанты на вертолётах высадились в глубоком тылу Египта, взорвав два моста через Нил, и крупную электротрансформаторную подстанцию!».
— «А я давно читал, что Израиль как-то совершил ещё и крупную диверсию в Бейруте, уничтожив пассажирские самолёты?!».
— «Да, в декабре того же года они в международном аэропорту Бейрута взорвали аж четырнадцать ливанских пассажирских самолётов! ООН, конечно, осудила это! Но что толку? Но даже французы после этого перестали поставлять оружие Израилю!» — уточнил Кочет события давно минувших дней.
— «Платон! Извини! Всё было интересно, но обеденный перерыв уже закончился! Расскажешь это нам в следующий раз!» — прервал его Юров.
И тут только, увлекшийся рассказом, Кочет увидел, устремлённые на него, любопытные лица сотрудников обеих бригад. А Виктор Щеглов даже подсел напротив интересного рассказчика.
На следующий день он подал на подпись Юрову заявление на увольнение по собственному желанию в связи с переходом на другую работу.
— «Всё правильно, так и надо! Но всё равно мне жалко, что вместе не поработали!» — поделился с ним Кочет, любуясь этим черноволосым, стройным, красивым, и интеллигентным молодым мужчиной, с которым так быстро сдружился.
— «И мне тоже немного жаль! Но это ждёт и тебя и Галину!» — с милой улыбкой ответил Виктор, с лёгкой грустью поглядывая на подошедшую к ним Симкину, тут же прокомментировавшую:
— «А мне-то как жалко! Даже досадно! Но, ладно!» — рассмеялась хохотушка, видимо обоснованно мечтавшая об этом неженатом мужчине.
К концу рабочего дня Юров подозвал к себе Кочета и заговорчески сообщил ему, что в связи с увольнением Щеглова, им теперь нужен новый сотрудник.
— «Платон! А нет ли у тебя, в твоей студенческой группе, какого-нибудь молодого человека, желающего перейти из цеха к нам, и лучше токаря?! Но чтобы он был прилежным в работе и дисциплинированным!» — в итоге спросил Василий Гаврилович.
— «Да, есть! Работает в двадцать девятом цехе! И я за него ручаюсь!» — сразу ответил Кочет, имея в виду Юру Максимова.
— «Очень хорошо! То, что надо! Как раз мне нужен человек для ведения и этого цеха! Предложи ему!».
— «Сегодня же с ним поговорю!» — пообещал Платон.
И вечером он с удовольствием сдержал своё слово. Ибо иметь такого надёжного и порядочного одногруппника ещё и коллегой по работе могло быть только мечтой. Платон подробно рассказал Юре о своей новой работе всё, что знал, подчеркнув явную её выгоду. А Юра, внимательно выслушав его, очень даже заинтересовался, пообещав завтра в обед подойти к Кочету на работу. Ему понравилось это предложение, так как он терял лишь немного в зарплате, для зарабатывания которой раньше нужно было просто пахать.
И в среду 1 октября после своего обеда Юрий Васильевич Максимов уже официально разговаривал с Василием Гавриловичем Юровым, тут же написав заявление, сразу подписанное будущим начальником. И это была их совместная победа.
— Ур-ра! Юрка будет работать со мной! Мне будет с кем поговорить, и это поможет мне в учёбе! Я смогу у него списывать пропущенные лекции, и вместе решать домашние задания! — радовался и Платон.
