Перепиской между собой в этот период занимались все братья Алевтины Сергеевны, давая друг другу советы и жалуясь на свою судьбу.
В понедельник 16 марта старший дядя Платона Юрий Сергеевич Комаров, среди прочих новостей, сообщал младшему брату Евгению, что за критику и предложения по улучшению работы их завода новое начальство прижало его, сделав козлом отпущения, из-за чего он теперь готовится перейти на работу попроще.
— Вот, как получилось у дяди Юры?! То был Главным инженером и Директором завода, ездил на ЗИМе, а то теперь ищет работу попроще, не начальственную, чтобы ни за кого не отвечать!? — сделал Платон вывод.
На работе он договорился и на следующий день уже по дешёвке купил у Виктора Утёнкова старый магнитофон «Яуза», пока оставив его без дела.
К 18 марта финишировал чемпионат СССР по хоккею с мячом. И к радости Платона его московское «Динамо» уже за несколько туров до конца турнира второй год подряд стало чемпионом, а всего уже в десятый раз, обогнав по этому показателю свердловчан, у которых осталось 9 титулов. В итоге оно на 5 очков оторвалось от серебряных и бронзовых призёров армейцев Хабаровска и Свердловска, набравших по 42 очка, но разделивших медали по разнице мячей в личных встречах. А лучшим бомбардиром у москвичей с 37 голами стал футболист Валерий Маслов, забивший ещё и летом за футбольное московское «Динамо» 8 голов.
Неожиданностью для доморощенных франковедов явился военный переворот в Камбодже, совершённый 18 марта при поддержке США правыми военными в отсутствие в стране принца Нородома Сианука. Под их давлением Королевский совет и Национальное собрание заявили об отстранении Сианука от власти, а страну возглавил бывший премьер-министр генерал Лон Нол.
На фоне этих новостей 19 марта диссонансом прозвучал слух об Открытом письме академика А.Д. Сахарова с требованием демократизации советского общества.
В этот вечер 19 марта в четверг после работы Платон сначала сразу съездил к Гавриловым на день рождения Славы, которому исполнилось пять лет, и подарил ему игрушечную грузовую машину с кубиками.
— Пусть и у моего сына будет такой же подарок, какой мне сделал отец в Салтыковском детсаду! — себя уговорил он, вспомнив, сколько радости и гордости за отца тогда испытал он.
Прошло уже десять лет их проживания в Реутове со всеми радостями и достижениями. Но большое сомнение в правильности их переезда из Москвы у Платона осталось. Привязанность же отца к Москве, главным образом приведшая к разводу родителей, была Платону вполне понятна. Ведь москвичами были ещё отцовская прабабушка Ксения и её родители, то есть, прапрабабушка и прапрадедушка Платона.
Он вспомнил, как в детстве Пётр Петрович не раз говорил ему:
И поэтому Платон мечтал вернуться в Москву, после армии прописавшись к отцу. Но для этого ему надо было пока оставаться холостым. А женитьба на москвичке была бы у него в запасе, в случае срыва по каким-либо причинам прописки у отца. В крайнем случае, у него оставался вариант женитьбы и на Варе, но он чувствовал, что он к ней уже полностью остыл. А виной тому была, прежде всего, прежняя позиция Вари по поводу его обязательной учёбы в институте. Из её позиции вытекало, что она вышла бы замуж за Платона, только имеющего высшее образование.
— Так что пусть ждёт меня ещё три года! А потом ещё и год армии!? А после я ещё буду заниматься пропиской к отцу! И пока я не получу её, жениться на Варе не буду, а то ещё подумает, что я больше из-за этого?! А тогда матери-одиночке будет уже двадцать девять! Но когда я пропишусь к отцу, то на фиг тогда она будет мне нужна?! К тому же я уже не люблю её! Недаром я всё время в кого-нибудь влюбляюсь, начиная ещё с Тани Линёвой!? А пока она пусть будет моим запасным вариантом! — в раздумьях неожиданно осенило его.
— Но что-то мне и в новой любви никак не везёт, всё время срывается?! Видимо мой ангел-хранитель, в которого верит мама, не хочет это допустить?! То ли он срывает мои любовные поползновения из-за Вари и Славика, как бы сохраня шанс на нашу с ними семью? То ли хранит меня ещё для чего-то другого?! Пока непонятно! Одно понятно, что в любви мне пока не везёт! — сделал он печальный вывод.
От досады и тоски, что его обманули в любви, и мечтая теперь услышать себя поющего песни об этом, Платон в одиночестве стал записывать себя, поющего песни Жана Татляна, на магнитофон «Яуза», желая услышать свой голос со стороны. Но вскоре он понял, что ему до кумира очень далеко и не стал срамиться даже перед самим собой, совсем прекратив это занятие, снова занявшись главным.
