— «Посмотрим, посмотрим, мой заводчик!» — чуть потрепала Варя за щеку Платона.
Они прошли дальше проходным двором и оказались около дома № 20.
— «А вот и мой отчий дом! Сейчас здесь отец один живёт! Зайдём?».
— «А удобно? Он дома?» — на радость Платона задала Варя вопрос по существу.
— «Нет! Он будет очень поздно!» — под локоток проводил он её в темноту курятника Кочетов.
— «Какие тут крутые ступени? И из светло-бежевого гранита?! И как всё уже стёрто ногами?! Наверно дом ещё при царе построен?!».
— «Да, это бывший купеческий дом! И я по этим ступеням в детстве бегал! А центральное отопление недавно сделали! Поэтому я всё детство провёл у печи!» — сделал Платон большой шаг через ступень.
И Варя безропотно последовала за ним.
— Что-то она меня не спрашивает, зачем мы сюда идём?! Наверно, она поняла, и сама хочет?! — понял, удобное для себя, Платон.
— «Ты только не пугайся! Мы сначала попадём в тёмную кухню! Да и в комнате отца может быть не убрано!? Он же живёт один!» — пояснил Кочет, отпирая входную дверь и включая свет в кухне-прихожей, проходя вперёд.
— «А комната ничего, даже уютная!».
— «Мы в ней почти всё моё детство жили вчетвером! Родители здесь на двуспальной! — показал Платон за платяной шкаф вперёд налево в угол — Сестра на кровати у этой стены! — показал он направо за угол — А я в простенке между окнами, то на диване, а то на раскладушке! — показал он вправо на окна — И к нам ещё часто приезжали гости!».
— «А где же вы их спать клали?!» — удивилась Варя.
— «А на полу под столом! Или наоборот — туда клали нас с сестрой и всех детей, когда гости с ними приезжали! И ничего, все как-то умещались!?».
— «Да уж! Жили люди! И наверно маме твоей трудно было?» — потёрла Варя туфелькой давно не мытый пол.
— «Да, трудно! Но пол всегда был чистый! Мы маленькие всегда на нём играли, или на этих подоконниках зимой!» — показал Платон рукой на окна во двор.
Сняв верхнюю одежду, Платон усадил Варю за неприбранный стол и на письменном столе включил переносной телевизор «Юность-402».
Затем принялся лихорадочно убирать со стола, но она его остановила, вставая и беря за руки:
— «Мы разве сюда есть пришли?!».
И тут же они слились в подзабытом долгом поцелуе.
— «Только сегодня у меня опасный период! Будь осторожен! Второй внебрачной беременности я не перенесу!» — шепнула она, раздеваясь.
Абсолютно голыми юркнув под прохладное одеяло, они предались любовным утехам, доставляя друг другу наслаждение. Но, подходя к кульминации, Варя оттолкнула Платона от себя, вывернувшись из-под него.
— «Ты, что? Забыл?» — в ужасе вытаращила она глаза.
— «Не бойся! Не успел!» — успокоил он её, так и не окончив дело.
— «Уф, извини, что сбила!».
— Да, уж! Сбила, так сбила! Ещё бы чуть-чуть и я успел бы выскочить! А так? Незавершённый акт!? Хоть сам всё завершай?! Но неудобно же при ней? — молнией обожгло его.
И, помрачнев, Платон стат одеваться, плавно сделав несколько глубоких вдохов, успокаиваясь и беря себя в руки.
— «А здесь, если прибраться, то вполне можно встречаться!» — выходя из комнаты, чуть ли не стихом высказала Варя надежду на будущее.
Но Платон промолчал, в тон ей подумав о своём:
— Если как сейчас, то лучше ни раз!
Так и шли они молча по Печатникову переулку.
— «Платон! А этот переулок так назван наверно в честь живших здесь печатников, печатавших книги?» — первой нарушила молчание она.
— «Да» — вяло ответил он.
