— Как я её проигнорировал?! — злорадно задал он сам себе молчаливый вопрос — Пусть знает теперь меня и уважает!
А на вопрос Веры вечером в институте:
Платон неожиданно для неё ответил:
Но вытаращить глаза пришлось и самому Платону, когда он на следующее утро зашёл в медпункт к Раисе Авиновой излить свою мятущуюся душу, и увидел громадный синяк под её левым глазом.
И они «поплакались» друг другу о своих «девичьих делах», дав взаимные советы на будущее, и поздравив друг друга с близким праздником.
Последующие два дня Платон с обеда шёл сразу на своё рабочее место, радуя начальника своевременным возвращением.
А вечерами он теребил Геннадия по поводу обещанного им готового курсового проекта, взамен сделанного им для него. Но Петров подозрительно продолжал кормить друга обещаниями, что, мол, вот-вот его получит. И, скорее всего, сразу после первомайского праздника.
Поэтому в четверг 30 апреля Кочет с друзьями по ОГТ Поповым и Сарычевым пошёл на концерт художественной самодеятельности предприятия, на котором должна была выступить их хорошая знакомая певица Елена Лебедева. Но она разочаровала Платона своим хриплым и тихим голосом. Она словно не пела, а скрипела, но, правда, в такт музыки, что Кочет всё же отметил в обсуждении с их общими друзьями и её, встретившимся им там, старшим братом электриком Юрием Михайловичем.
Но все они получили удовольствие от пения Виктора Сокова, Татьяны Кузиной и особенно Лидии Новиковой. Так же им понравилось выступление сатирического коллектива в составе Эдуарда Попова, Николая Свирина и Владимира Тонкогласа, и чтение стихов Людмилой Ткаченко.
А поздно вечером Платон узнал, что в следующем неофициальном товарищеском матче в Швейцарии сборная СССР сыграла 0:0, но в середине второго тайма на поле, вышел первый динамовец — Геннадий Еврюжихин.
В этот же день войска США и Южного Вьетнама вступили на территорию Камбоджи, начав наступление на районы дислокации коммунистических повстанцев.
Перед майскими праздниками Комаровы, Кочеты и Олыпины посылали своим родственникам поздравительные открытки и письма.
Но кроме писем и открыток, Нина Васильевна Комарова с конца 1969 года и вначале 1970 года втайне от дочери послала старшему сыну Юрию в Беляйково деньги из общего их с дочерью и внуком семейного бюджета. Первую сумму в 250 рублей она отправила сыну ещё 28 ноября 1969 года. А 8 и 15 января этого года посыла Юрию только по 100 рублей. Однако уже 13 марта и 24 апреля — уже по 200 рублей. Итого менее чем за 5 месяцев она отослала Юрию 850 рублей, то есть в среднем по 170 рублей в месяц.
Сама Нина Васильевна имела маленькую колхозную пенсию и работала санитаркой в Реутовской городской больнице соответственно тоже за маленькую зарплату. Видимо эти пересланные деньги явились результатом длительного накопительства.
А ведь в этот же период с ними в одной квартире ещё проживала и неработающая Настя с мужем Павлом Олыпиным, получавшим лейтенантскую зарплату. Так что тёще часто приходилось финансово помогать семье дочери.
Но для Нины Васильевны старший сын был дороже старшей внучки. К тому же она уже скоро собиралась в деревню.
Первомайские праздники в этом году продлились три дня и без парада. Поэтому Платон с утра выехал с мамой на дачу, где уже работали, приехавшие накануне пенсионеры отец и бабушка, соответственно готовя сад и огород к летнему сезону. Отец обрезал сухие ветки, а бабушка, в ожидании внука, размечала грядки и уже начинала копку.
