Вечером в новостях они узнали и о старте в сторону Луны КК «Аполлон-15» с тремя астронавтами на борту, осуществлявших четвёртую миссию на её поверхность.
Утром во вторник 27 июля Кочет полетел с радостной вестью на дачу к маме и тёте.
Платон весь день снова столярничал в мансарде, на этот раз, доделывая фанерную обшивку в маленькой комнате. Особенно трудно ему дался предпоследний лист. Платон немало намучился с его измерением, подгонкой и прибиванием. Ведь ему приходилось этот лист монтировать сразу на двух изгибах немного кривой стены, сначала прижимая его для прибивания головой и плечом, а потом и второй рукой.
— Хорошо хоть, что я предварительно забил в фанеру пару гвоздей! — поначалу радовался он.
Но когда он стал прибивать первый гвоздь, то второй от сотрясения выскочил. И пока он нагибался за ним, лист соскочил из зацепления, а гвоздь вылетел, обломив угол фанеры. Пришлось вырезать новый лист.
— А это и хорошо! Ведь первый лист у меня был всё-таки криво отпилен!? — нашёл он и пользу в первоначальной неудаче.
Наконец он догадался прижать фанеру к стене и потолку торцом длинного бруса, другим торцом уперев его в пол. После чего лёгкими и не очень ударами в ребро листа он сдвинул его на своё место, снова забив первый гвоздь. Лист держался.
— И что это я сразу не догадался так сделать? Видимо тороплюсь? — чуть успокоился он, видя, что лист пока держится и без его помощи.
Затем он забил в тот же ряд второй гвоздь, ещё больше успокоившись. Проверил направленность листа и взял сразу три гвоздя, пока два засунув между губами. Теперь оставалось самое трудное и ответственное. Нужно было убрать подпорку и уже головой и плечом так прижать лист, чтобы он плотно встал на своё место. При этом важно было лист одновременно, и загнуть, но и не перегнуть.
Перемещая плечо и руку по нему, Платон добился нужного радиуса сгиба, чтобы одновременно два ребра нового листа сопряглись и соединились с рёбрами уже с двух сторон прибитых. И теперь он прибил в новый ряд ещё пару гвоздей, перейдя к следующему. А прибив его, остановился. Теперь оставался последний сгиб у потолка. И, чтобы головой прижать фанеру к доскам, Платону в этот раз пришлось вставать на цыпочки.
Перед прибиванием он вставил не прибитую часть листа на место, убедившись, что щелей в стыках не будет и оставшись довольным этим. Но, как с ним часто бывало и ранее, поспешил радоваться.
Как только он, встав на цыпочки, головой и левой рукой вставлял лист на место, приступал к прибиванию гвоздя, от сотрясения лист выходил из зацепления, ухудшая сопряжение листов по сгибу. Платон пробовал и так и сяк, уже изрядно вспотев и теряя терпение. Но, вспомнив наставление отца, как надо работать по-ленински, сделал паузу, ещё раз осмотревшись и наметив новый конкретный план действий.
Кочет встал, словно на решающий петушиный бой, и решительно снова принялся забивать гвозди, на этот раз смело помогая себе матерными выражениями. И в один из моментов угол листа точно встал на своё место, а Платон тут же успел пробить фанеру гвоздём, который теперь от сотрясения не вылетел. И сразу он прибил все гвозди последнего ряда.
— Да! Всё дело в толщине фанеры, в которой эти толстые, короткие гвозди держатся только своим конусными кончиками, потому свободно наклоняются во все стороны и вылетают от малейшего сотрясения! А засунуть их глубже, чтобы они держались, нельзя, так как тогда их концы будут торчать и за всё цепляться! — понял столяр инженер-механик.
Платон полюбовался этим листом и в хорошем настроении быстро разметил, выпилил, подогнал и прибил последний, почти квадратный небольшой кусок фанеры, этим завершив всю работу. А вечером с новоиспечёнными бабушками они вином отметили появление в их семье новорождённого и окончание Платоном обивки фанерой маленькой комнаты наверху, которую он опять неприминул показать маме и тёте, получив от них восторженную похвалу своего мастерства и качества работы.
