А вечером к ним приехала мамина двоюродная сестра по материнской линии Надежда, периодически и раньше заезжавшая к ним в гости ещё на Сретенку. И пока сёстры общались, Платон остался наедине со своими мыслями и планами. Неспешно он бродил по тёмному саду и огороду, обращая внимание на изменения за неделю, отмечая созревание цветов, ягод и яблок, с кустов полакомившись, ещё видимой на фоне не чёрного неба, малиной, пугая стрекочущих «сверчков». А те на время замолкали, замирая, а потом словно с новой силой возобновляя свой безостановочный концерт. И это подвигло Платона на вспоминание своего детства, когда он таким же вечером под стрекот якобы «сверчков», тоже ел малину.
А возвратившись из прошлого в реальность, он ощутил свою возросшую силу и значимость, подумав:
— Так теперь я, значит, инженер! И свободен в выборе своего будущего, в том числе, семейного!? А сейчас я буду опять целых четыре недели на заслуженном отдыхе! Ну, я теперь и дорвусь! Настя с Павлом сюда теперь в этом году не приедут! У мамы скоро отпуск кончится! А там и Настя родит!? Так что, опять свобода! Можно будет и девок сюда водить, только сначала отловить! А опять же, когда? Мне надо сначала наверху срочно сделать раскладную двуспальную кровать для Олыпиных, которую я пока могу испытать на деле! А уж потом…!? Как раз, когда мама выйдет на работу!?
Надышавшись вечерним свежим летним дачным воздухом, в сладостной зевоте Платон полез спать на лежанку второго этажа.
В субботу Платон уже с утра приступил к подборке и разметке строительных материалов для кровати, отвлекшись лишь на помощь маме со сбором и переработкой очередной порции ягод. А вечером он традиционно сыграл сначала в мини-футбол, а затем и в волейбол на площадках за садоводством «Дружба», окунувшись в пруду около водонапорной башни.
При этом он вспомнил недавнее пребывание у него не даче друга Юры Сарычева.
— Да, Юра совсем не компанейский парень! Очки мешают ему заниматься спортом, характер — быстро реагировать и адаптироваться к новым условиям, воспитание — поступаться принципами и привычками, совесть — девок портить, а стеснительность — оголять на людях своё тело! — неспешно бежали в голове Кочета мысли о Юре, пока он также неспешно грёб по глади пруда, вспоминая, как тот даже не подержал его с Поповым купание здесь.
В воскресенье Платон продолжил помогать, занятой сестрой, маме, сходив в палатку и в магазины на станцию.
А потом занялся изготовлением деревянной разборной кровати.
Сначала он для её основы взял две крепкие двери, сняв с них ручки и заменив петли на одной из них, прикрепив ответные другие петли чуть в другое место. Затем насадил двери одну на другую, получив полотно кровати размером почти два метра на метр восемьдесят. А после этого Платон снова расцепил двери, занявшись изготовлением из одинаковых брусков, соединённых между собой, ножек, при складывании одной створки служивших подлокотниками. А прибил он их к дверному полотну естественно у самых торцов, чтобы не уменьшать полезную длину дивана.
И он даже сделал необходимые скосы на углах ножек-подлокотников, чтобы при складывании те не заклинивало.
И потом естественно показал свою работу маме и тёте.
Вечером, довольный собой, Кочет сходил на мини-футбол. Но волейбола воскресными вечерами никогда не бывало из-за отсутствия достаточного количества играющих. Но для футбола игроков всегда хватало.
За ужином мама объявила Платону, что завтра с Надей вечером съездит домой на свой банный день и возвратится днём во вторник.
