И, в-третьих, он не любил общаться с посредственностью. И та отвечала ему взаимностью. Посредственность никогда не пускала Платона в свой круг, считая его белой вороной. В итоге это всегда оказывалось ему на руку. А он не отягощался этим, был свободным от мелочной мирской суеты, шёл свои путём, преодолевая трудности и достигая своих новых высот.
В подсознании Платон относился к таким своим друзьям пренебрежительно, не принимая их культуру и воспитание, не понимая их слабостей. Но внешне это тактично выражалось в его жалостливой снисходительности. Ведь мать всегда учила его относиться доброжелательно и даже участливо к сирым и убогим.
Но его друзья, в конечном счёте, не хотели себя считать таковыми. И кто понимал позицию Платона и не хотел принимать её на свой счёт, тихо, хотя и почтительно, уходили от него.
Другие же привязывались к нему надолго, как собачки к хозяину, как к старшему брату и даже к отцу.
А на вопрос матери, почему он вдруг перестал с кем-то дружить, в частности с ближайшим соседом Сашей Комаровым, Платон ответил:
Но вместе с тем Кочет никогда не зазнавался, относясь к себе самокритично, и понимая, что всегда где-нибудь найдётся кто-нибудь, хоть в чём-то превосходящий его, и даже, может быть, в его коронных делах, занятиях и увлечениях. Поэтому он был особенно внимательным к проявлениям такого перед собой преимущества, хотя бы, чтобы вовремя среагировать и взять чужой опыт, знания и умения себе на вооружение.
Привыкший всегда к своему авантажу перед многими, Платон Кочет теперь осознал, что уступает Юрию Сарычеву хотя бы в чистоте и искренности своих помыслов, особенно по отношению к женскому полу. С другой стороны, Платон прекрасно понимал, что это может быть со стороны Сарычева всего лишь простым ханжеством. И ещё и поэтому он с лёгким сердцем и на целый месяц распрощался со своими друзьями, после работы в пятницу 23 июля забежав домой, взяв заранее упакованную вещами сумку и выехав на дачу, пожелав Олыпиным удачной дальнейшей беременности. Ведь у Насти уже завершался её восьмой месяц.
Но больше всего Платона сегодня радовал сюрприз от его начальника Василия Гавриловича Юрова, после обеда объявившего ему, что Приказом № 1428/к от 23 июля 1971 года Платон Петрович Кочет переведён на должность инженера-технолога нормировщика Отдела Главного Технолога.
— Ур-ра! Я уже стал инженером! Ещё не окончил ВУЗ, а уже стал! После четвёртого курса! А это значит, что после диплома мне маячит должность уже старшего инженера!? Ур-ра! — про себя по пути домой радовался он, сразу поделившись новостью с Настей.
Ту же должность получил и её одноклассник, коллега Платона по работе и его одногруппник Юрий Максимов. А их общий друг Валерий Попов, который ещё в ноябре 1968 был принят в ОГТ, но официально оформленный на должность техника лишь в январе 1969 года, в январе этого года получил лишь приставку к ней, как технолог.
— Так получается, что младший нас с Валеркой по возрасту Юрка уже стал инженером и в возрасте младше нас?! Но особенно он обошёл Попова!? Но он по возрасту обошёл, стало быть, и меня!? — на короткое время мелькнула у Платона в голове досадно-завистливая мысль.
Но он отогнал её, ведь завидовать товарищу было негоже.
На даче мама поздравила сына, накормив сытным и вкусным ужином.
