Но различную информацию Кочет получал не только из газет, радио, телевидения и разговоров, но и из писем и открыток от родственников.
В конце апреля почтовый ящик квартиры № 41 дома № 18 по улице Ленина в Реутове стали заваливать первомайские поздравительные открытки. Одна из них была от младшего из братьев Комаровых Евгения Сергеевича, сообщившего сестре, что он уже принят в члены КПСС.
В этот день Дмитрий Иванович Макарычев для точной наладки станка поле очередной модернизации пригласил опытного слесаря с ремонтного участка их цеха пожилого Владимира Ивановича Языкова, которого очень хорошо знал и руководителем которого был долгое время.
Быстро разобравшись в сути модернизации, Языков высоко оценил её:
— «Иваныч! Ну, ты и голова — такое придумать!?».
— «Так это не только я! Вон и Платон руку, вернее голову, приложил! Хоть и ещё учится на инженера, а уже так соображает и такое придумывает!?».
— «Да, Платон молодец! У нас до стих пор его внизу многие вспоминают по разным поводам — видать скучают!? Пусть хоть иногда захаживает к нам и что-нибудь интересное рассказывает!» — согласился Иваныч Владимир с Иванычем Дмитрием, понимая друг друга с полу слова.
— «Ну, а как ваш новый, Сергей Александрович, справляется?» — немного смущённо и ревниво спросил Макарычев Языкова.
— «Да! Справляется! Как говорится, старый конь …» — начал, было, Владимир Иванович, но на полу слове осекся.
«Да, да! Ветераны приходят и уходят, а их дело идёт вперёд!» — немного завистливо заключил Дмитрий Иванович.
А вскоре Платон увидел подтверждение этому совершенно в другом месте. Одного ветерана отставника на посту директора стадиона «Старт» Петра Матвеевича Панова сменил другой — отставной ещё с 21 декабря 1965 года майор Михаил Наумович Сарычев.
А познакомился с ним Платон совершенно неожиданно, когда в четверг вечером вышел с друзьями попинать мяч на уже, по его мнению, просохшее поле стадиона «Старт». Но не успели они сделать и нескольких ударов, как незнакомый мужчина закричал им, прогоняя с газона и забирая их мяч, воспользовавшись тем, что тот неожиданно покатился в его сторону. И Платон вступил с ним в спор, объясняя, что они каждый год в это время уже выходят на поле. А тот, представившись новым директором стадиона, уточнил, что в этом году просушка поля задерживается до его распоряжения.
— «Хозяин — барин! Только мяч отдайте!» — не стал с ним спорить Платон.
— «Приходите дней через пять! Думаю, уже просохнет!» — обнадёжил их директор.
— «Ч… через п…пять мы не можем — учимся! Мы вечерники!» — чуть заикаясь от досады, уточнил Витя Саторкин.
— «А-а! Тогда понятно! Мой сын тоже вечерник и иногда сюда ходит! Но играет на асфальте перед входом!».
И директор, покрутив в руках мяч и неожиданно увидев на нём ещё не совсем стёртый знакомый автограф, чуть ли воскликнул, возвращая мяч Кочету:
— «О-о! Да это же автограф Кости Крижевского!? Ты, что, имеешь отношение к «Динамо-два» и дивизии Дзержинского?!».
— «В ней муж моей сестры служит!» — с гордостью ответил Платон.
— «А-а! Стало быть, однополчанин! — теперь уже улыбнулся директор — Тогда будем знакомы! Меня зовут Михаил Наумович Сарычев!».
— «Так вы Юрин отец?! А он как раз с нами играет!» — первым догадался Валерий Попов.
— «Так вы, стало быть, его друзья по спорту и учёбе!?» — догадался отставник, отдавая ему мяч в руки.
— «Да! А вы мяч-то отдали?!» — предгрозовой хмурой тучей подошёл к нему и Слава Солдатенков.
— «Конечно! Зачем он мне? А я смотрю, у вас тут собирается солидная компания!» — с восхищением и опаской взглянул на Славу ещё бравый, но отставной майор внутренних войск.
