После успешного завершения каппадокийской войны Митридат вернулся в своё царство и устроил для победителей пир под открытым небом, в котором приняло участие всё войско. По приказу царя, на вершине высокой горы у моря был воздвигнут огромный жертвенник Зевсу-Воителю: сначала воины складывали пирамиду из дров, на верх которой жрецы Зевса, Диониса-Загрея и Ормузда возложили курения, полив их молоком, мёдом, вином и маслом, что было весьма угодно божествам. Царь собственноручно поджёг костёр от священного огня, доставленного из знаменитого храма Ормузда в Катаонии. Когда пламя разгорелось и к костру стало невозможно приблизиться из-за невыносимого жара, многие воины, поклонники огня и Ормузда, бросившись на колени, принялись молиться. Жертвенный костёр горел несколько дней. Моряки рассказывали, что его было видно плывущим за тысячу стадий.
После жертвоприношения богам Гордий неожиданно призвал к себе Спартака.
– Мы расстаёмся, сынок, – сказал он. – Царь велел отобрать по войску семерых юношей для обучения военному делу, и я назвал тебя. Ты отправишься в Синопу, а я с войском – на границу. Перед тобой теперь все пути открыты. Учись. Да помни Гордия .
С И Н О П А
Понтийское царство с юга отделялось от Каппалокии рекой Галис, с севера его естественной границей был Понт Эвксинский. Страну населяли многочисленными подробности – каппадокийцы, греки, македоняне, фракийцы. Морское побережье было густо застроено городами, основанными эллинами; внутренние же области оставались всецело азиатскими, городов там было немного; селяне знать не знали об эллинских богах и почитали Ормузда, Митру, Анахиту, Диндимену; они возделывали землю в долинах и пасли скот в горах; дикие люди часто селились в пещерах под землёй, а на крайнем востоке страны были места, где они жили на деревьях. Эта благодатная страна была наследственным владением Митридата У1 Эвпатора, царя в девятом колене, потомке славного рода Ахеменидов. Он сумел расширить своё государство настолько, что под его властью оказалось почти всё море: ему подчинялись и Боспорское царство на севере, и Колхида на востоке. Столицей государства Митридат сделал Синопу, свою родину.
Город Синопа был основан милетцами и расположен на южном берегу Понта. Основатели выбрали для поселения длинный полуостров, скалистый и безлюдный, поросший колючками; его обрывистые берега, изрезанные лощинами, не давали возможности приставать вражеским кораблям. Город построили на перешейке; по обеим сторонам его располагались прекрасные гавани. Великолепно защищённый природой, окружённый мощными стенами, он являлся первоклассной крепостью и одновременно большим и благоустроенным городом.
Спартак и Ноэрена прибыли в Синопу зимой 80 г.до н.э. Царь щедро наградил всех участников каппадокийского похода. Спартак получил золотой перстень, деньги, коня и оруженосца. Ноэрена привезла с собой подаренную Гордием служанку, заявив, что не может быть без помощницы: где-то на военных дорогах она подобрала двух котят, собаку и девочку лет трёх; за всеми ними нужен был уход. Для жилья молодой паре отвели несколько комнат с отдельным ходом в доме зажиточной вдовы.
Скрепя сердце, оставляла Ноэрена фракийский отряд, где она, жрица и пророчица, была окружена вниманием воинов. Она знала, что в Синопе действовала многолюдная община орфиков, в которой ей вряд ли удастся занять видное положение. Знала она и то , что в полуэллинской – полуварварской Синопе её женской свободе придёт конец. Но военная карьера её мужа развивалась стремительно, вселяя самые дерзкие надежды в её душе; в Каппадокии молодую женщину часто повышал экстаз, насылаемый Дионисом, и она пророчествовала о скорой победе Митридата, что и сбылось. Однажды божество открыло ей правду о блестящей судьбе мужа в Синопе, которому вскоре предстоит стать полководцем царя. Разве могла она превратиться в помеху?
Первое время в Синопе они жили незаметно и тихо. Ноэрена была погружена в домашнее устройство. Правда, по настоятельной просьбе мужа она приобрела себе несколько нарядных платьев и покрывал, – таких, какие носили горожанки, однако от украшений отказалась: дочь вождя бесов привыкла носить тяжёлое золото грубого литья из сокровищницы храма; синопские пустяки вызывали её презрение. Затот ей приглянулись глиняные статуэтки, в изобилии тут продававшиеся – очаровательные безделки нежных расцветок, изображавшие нарядных женщин, пухлых детей и забавных зверюшек. Поколебавшись, она купила несколько фигурок. Супруг был доволен: хоть что-то эллинское, да понравилось Ноэрене.
Жена больше не была для Спартака недоступной царской дочерью и пророчицей, но подругой, которая всегда рядом. Она сделалась существом близким и дорогим. Иногда она замыкалась в себе, глядя на мир, будто с заоблачных высот, и тогда он испытывал досаду. Он знал, что неправ, но не мог себя пересилить: ведь приникая душой к своему загадочному богу, она переставала принадлежать ему безраздельно. Втайне он надеялся, что со временем она преобразится и, позабыв суровость жрицы, станет мягче и терпимее.
