За недостатком времени Спартак мало бывал дома. Несколько молодых воинов, отобранных для обучения в столице, должны были постигать воинскую науку под руководством лучших преподавателей Синопы; занятия проходили в лагере городского гарнизона, под присмотром особого надзирателя, назначенного царём. Их начали знакомить с военной историей, подробно рассказывали о знаменитых сражениях прославленных полководцев, начиная с событий Троянской войны; обучали правилам ведения боя по греческому, македонскому и римскому образцам; осведомляли о военной технике, осадных машинах для взятия крепостей – многоэтажных башнях, камнемётах, приспособлениях для поджога, таранах, баллистах и прочих выдумках. Обучение велось на языке эллинов. Почувствовав, что всё ещё недостаточно владеет языком, Спартак нанял себе учителя.. Ему шёл уже двадцать второй год, а он только начинал учиться писать. Загрубелая рука, с лёгкостью коловшая и рубившая страшным мечом, дрожала, робко сжимая палочку для письма. Он ненавидел своё невежество.
Синопу Спартак полюбил с первого взгляда. Морской, овеваемый всеми ветрами, свободный и неприступный город был прекрасен, как и должен быть прекрасен город – столица великого царя. Он был отлично спланирован: сетка из прямых, широких улиц составляла его основу; в центре располагалась большая площадь, украшенная общественными изданиями. Здесь был воздвигнут храм в честь Автолика – основателя города, славившийся оракулом и великолепной статуей героя-основателя, созданием знаменитого скульптора Сфенида. Здесь же по эллинскому обычаю располагались агора, гимнасий, портики; в одном из портиков был выставлен для обозрения чудесный предмет – небесный глобус Биллара, показывавший устройство неба и движение светил. Царский дворец, занимавший несколько кварталов, превосходил пышностью всё, виденное Спартаком в Пергаме.
Пресытившись созерцанием великолепных зданий и толчеёй, фракиец шёл к морю, в порт, туда, где сушились вытащенные на берег корабли, где вдруг обеих городских гаваней, восточной и западной, тянулись заведения для засолки рыбы: синопскую Пеламиду ела вся Азия. Его дивили размах и добротность хозяйственных построек, сплошь каменных, часто многоэтажных. Некоторые только строились. Фракиец наблюдал за возведением какого-то склада: груды камня, вывороченная земля, растворы в чанах, множество рабочих. Попросить разрешения помогать он уже не решался: не к лицу слушателю военной школы ворочать камни, да и одет нынче он был как эллин, в аккуратный хитон и плащ, заботливо купленные для него женой. Но любопытство к строительству не оставляло его. Ему нравилось наблюдать, как такое множество народа, при кажущейся суете, действует согласно и стройно; каждый человек в отдельности не думает о целом, делая своё, – а под конец возникает здание, в точности соответствующее задуманному. Главное для рабочих – действовать сообща, беспрекословно подчиняясь начальнику. Воистину, римское изобретение – дисциплина верное средство для успеха в любой области.
Раз он увидел архитектора. Строгий молодой человек, немногим старше него, в тёмной одежде, бородатый, держится с достоинством, ходит по стройке, как хозяин. Сверяясь с чертежами, что-то указывает подрядчику. На лице архитектора фракиец заметил то же выражение одухотворённой сосредоточенности, что и на мраморных лицах поэтов и философов. Внезапная боль наполнила его: ведь и восхищение, если оно сильно, может причинить боль. Он видел человека иной природы: недостижимо образованный, этот зодчий знал математику и геометрию, черчение, рисование и другие мудрёные науки. Непостроенный склад уже был построен в его бородатой высокомерной голове; оставалось воплотить замысел в камее. Десятки суетившихся вокруг людей как раз и были заняты этим.
Всё время, пока архитектор ходил по стройке, Спартак почтительно стоял в стороне. Ему даже подумалось, что пергамцы, казавшиеся ему ранее цветом человечества – милая гетера и художник, рисовавший неприличные картинки, гораздо незначительней этого строителя. Нет, он больше не обольщался мыслью, что сможет когда-нибудь достигнуть уровня зодчего. Откуда, как они появляются? Каким путём мог сложиться столь совершенный ум? Спартак не знал. Бесспорно, помимо природной одарённости , архитектору пришлось много учиться. Дышать воздухом учёности, учась с малых лет, пить воду науки. Конечно, он – сын богатых и и заботливых родителей. О, жалкое умение к5овать, плести, лепить горшки! О, позорное умение убивать!
