- Заходите, - сказала женщина, пропуская меня в дом, - мой муж сейчас к Вам подойдет.
Я прошел в маленький, но уютный домик. Слева от входа была дверь в крохотную кухоньку, в которой явно готовилось что-то вкусное. Направо – небольшая гостиная с убогой мебелью и камином. Наверх вела дощатая лестница. Женщина проводила меня в гостиную, помогла снять насквозь пропитанное снегом пальто, указала, куда поставить саквояж и предложила присесть на одно из двух старых кресел. Садясь, я удивился, как пружины не протаранили мне ног.
Я порадовался возможности немного отогреться и придвинулся вместе с креслом к огню, который и освещал всю бедную обстановку комнаты, и подставил ему озябшие руки и ноги.
Спустя какое-то время с верхнего этажа спустился мужчина. На вид он был старше, чем женщина, отворившая мне дверь. Такие же черные, но уже поседевшие волосы спускались до плеч, открывая большой, покатый лоб, под которым, словно вырубленные, виднелись надбровные дуги с широкими, черными, не тронутыми проседью бровями. Глаза были черны, как пропасть, и смотрели настороженно. Большой крючковатый нос, тонкие губы. Редкая борода на остром подбородке. Он был невысок, и строен, лишь с небольшим намеком на живот. На старой шее висел крест на простом черном шнурке. Я встал и, протянув руку, повторил то же самое, что сказал его жене.
Мужчина (по нему было видно, что прожил он немало), пожал мне руку, кивнул, пожевал в раздумье губами и уселся в кресло напротив меня.
- Вы говорите, Ваша фамилия Малик? А чем занимается Ваш отец?
Я, не вдаваясь в подробности, рассказал, что ты кораблестроитель, и это, видно, успокоило старика. Когда остальные вопросы о моем путешествии и планах на каникулы были удовлетворены, в гостиную вошла женщина, с большой тарелкой дымящегося супу и большой кружкой молока.
- Ешьте, Вы, вероятно, голодны с дороги.
Я с жадностью набросился на суп, к которому мне подали еще большой кусок черного хлеба, и нашел его довольно вкусным. Молоко отлично утолило жажду, и я почувствовал себя намного лучше.
Старик представился как мистер Шеннон, приходской священник этого округа, а его жена – Марта – принимала роды у простых здешних женщин. Своих детей у них не было.
Мы еще какое-то время поговорили, а потом было решено, что мне пора отправляться спать. Миссис Шеннон подала мне свечу и проводила на второй этаж в комнату на ночь. Комната была небольшой, плохо отапливаемой, но в ту ночь я был рад и этому. Не раздеваясь, чтобы было теплее, я лег на простую кровать и заснул беспробудным сном до самого утра.
С утра же со мной сделался жар. Это была простая простуда, но Вы, отец, знаете, как эта хворь высасывает все силы из организма! Я не мог подняться с постели, во всем теле была такая ужасная ломота, а голова казалась чугунной. Придя ко мне утром с чашкой кофе, миссис Шеннон испугалась за мной здоровье и позвала мужа.
Приложив тяжелую, большую, с грязноватыми ногтями ладонь к моему лбу, мистер Шеннон зычным, не терпящим возражений голосом, заявил:
- Останьтесь-ка у нас еще на пару дней, мистер Малик. Моя жена вмиг поставит Вас на ноги. Отправлять же Вас на улицу в таком состоянии равносильно убийству.
И так моя жизнь потекла в этом тихом, угрюмом доме. Как-то раз, когда мне стало чуть лучше, а температура немного спала, я спросил миссис Шеннон, которая уже третий раз за день приносила мне бульон:
- Скажите, а что за дом находится в паре километров от вашего? Я проезжал мимо него, но было так темно, что я мало что разглядел. Мой кучер сказал, что это проклятое место. На дороге даже лошади вышли из-под контроля. Этот дом обвит какой-то тайной, а я ужасно падок до мистических историй. И вдобавок к этому мне так скучно, что я был бы очень рад, если бы Вы мне ее рассказали.
Миссис Шеннон изменилась в лице, молча подала мне тарелку супу и вышла из комнаты, не сказав ни слова. Когда я уже управился с ужином, на пороге появился мистер Шеннон.
- Моя жена сказала, что Вы хотите знать, какая тайна хранится в доме по соседству?
- Да, сэр, я бы очень хотел это узнать, - я поставил тарелку на маленький столик рядом с постелью, пододвинул поближе свечу.
- Но Вы очень слабы, а это длинная история, - мистер Шеннон взял стул, до этого сокрытый в тени у стены, и присел около меня. Он сложил руки на выступающем животе и, не мигая, уставился мне прямо в глаза.
- Уверяю Вас, сэр, сегодня я чувствую себя намного лучше. Я с аппетитом отужинал, а температура уже не так горячит мой лоб. Прошу Вас, расскажите мне! Я так боюсь, что из-за этой непогоды останусь без каких-либо развлечений, что все, что я смогу рассказать по приезде домой родителям и сестрам, сведется только к Вашей истории.
