Патетический и бурно на все реагирующий Луи был как палящее летнее солнце. Даже разговаривая в обычной жизни с братьями и родителями, дикция и интонация его были безупречны, и казалось, даже в это время он не выходил из образа романтического героя, спасающего весь мир. Он был щепетилен, сентиментален, нередко терял сознание от переполняющих его эмоций, и всегда все делал очень искренне — смеялся ли он или негодовал. Его руки с блестящими ногтями всегда были чисты и ухожены, он не мыслил жизни без сверкающих запонок и платков в нагрудных карманах своих сюртуков, а передвигался всегда с помощью позолоченной на конце тростью, что придавало его образу еще больше аристократизма, рождая самодовольную улыбку на астенических губах.
Младший не по возрасту, но по поведению, Найл, был нежен, как весенние цветы. Он был молчалив, никто и никогда не слышал от него ни единого грубого слова, при взгляде на девушку бледные щеки в родинках покрывались неподдельным румянцем и он начинал бормотать слова извинения, если он случайно касался прелестной женской ручки, до которых был так падок Гарри. Найл отличался простодушием, добротой и высокими моральными принципами. Он не расставался со своими любимыми книгами, готовый процитировать наизусть целые отрывки, а перед сном неизменно молился Богу.
Младший, Гарри, был переменчив, как осенняя погода. В одну минуту он мог быть дерзок и вызывающ, что нередко кончалось склоками в обществе с почтенными господами. Но в тот же самый миг он начинал обольщать всех дам, нередко даже и замужних.
Гарри принадлежал к тому типу людей, которых женщины боготворят, а мужчины ненавидят до той степени, что даже хотят быть на него похожими. Сколько бы сердец за свой столь юный возраст Гарри ни разбил, ему все всегда прощалось, стоило ему лишь посмотреть своими зелеными глазами, обольстительно улыбнуться изгибом чувственных губ или проникновенно спеть балладу о любви под окнами своей возлюбленной.
Так жизнь в семействе Стайлсов и текла, пока Бертрам не задумался о том, кому же из сыновей перейдет дело всей его жизни после того, как он смирно почиет в мире ином.
По всем документам, истинным законным владельцем всего имущества должен был стать Гарри, как единственный и родной сын, но Бертрам, сознавая всю распущенность младшего сына, вписал наследником в завещание Лиама. Но для того, чтобы все состояние могло полноправно перейти в руки нового владельца, сын должен был быть женат. У Лиама была невеста, прекрасная Агнесс Неренгейм, из богатого и знатного рода, но о свадьбе пока говорить было рано. Агнесс была младше Лиама на шесть лет и родители пока не были готовы выдать замуж единственную любимую дочку.
Но Бертрам Стайлс твердо принял одно решение, и ничто не могло его поколебать.
В то утро, с которого и началась эта история, вся семья, как и всегда, сидела в столовой. Длинный стол, покрытый белой, изящно расшитой скатертью, уставленный всевозможными яствами, которые любезно преподносил Роберт. Это был почтенного возраста слуга с до того пренебрежительным взглядом, что казалось, он презирал все и всех, но как слуга он был раболепен и беспрекословен, поэтому его до сих пор держали дома. Говорят, что нет плохих слуг, а есть плохие хозяева. Но к семейству Стайлсов это ни в коем случае не относилось.
Миссис Стайлс, восседающая в одном конце стола, причитала, что пудинг ей подали не вовремя, и все никак не могла успокоить нервных рук.
— Ах, мои дорогие, — обращалась она к мальчикам, спокойно поглощающим завтрак, — вы слышали, Клара Норберг выходит замуж! Я просто не могу в это поверить! Она была такой дурнушкой, и вот, скоро станет замужней дамой!
— Маменька, это закон подлости, — не поднимая головы от тарелки с овсяной кашей, ответствовал Лиам, промокая салфеткой массивной подбородок, — удачнее всего всегда замуж выходят именно дурнушки, ибо красавицы любят только себя.
— Боже, я так не хочу, чтобы вы, мои любимые мальчики, женились на дурнушках! — миссис Стайлс прижала к большим, карим, вечно строгим, но в это минуту затуманенным слезами материнской любви глазам платок, и погладила руку Найла, который всегда сидел ближе к матери, — Найл, обещай мне, что ты никогда не женишься на дурнушке!
Своего самого любимого сына миссис Стайлс готова была опекать до его старости, и горе было бы той девушке, которая захотела бы выйти замуж за ее малютку-сына!
— Что Вы, матушка. Я и не помышляю о женитьбе, — слегка сконфуженный, пробормотал Найл и снова устремил свой взгляд в тарелку.
— Ну, а ты, Лиам? Когда же ты уже женишься? Агнесс — очень подходящая тебе кандидатура!
Миссис Стайлс отложила нож и вилку, потому что в такие моменты она не могла есть. Ее тяжелые темные волосы были уложены в тугую прическу на затылке, а высокую, немного располневшую к среднему возрасту фигуру с пышной грудью обтягивало платье из бордового батиста; легкая жемчужная цепочка ожерелья подчеркивала бледную, величественную шею.
Лиам снова бросил беглый взгляд на мать.
— Да, Лиам, когда? — перекривлял Луи, за что получил полный строгости взгляд от миссис Стайлс.
