Мысли его витали где-то далеко от мирских сует, которым были преданы его родители. Он видел, как Гарри весело попивал вино, все больше и больше хмелея и развязывая язык в похабных шуточках, над которыми весело посмеивался мистер Браун, а женщины деловито краснели и обсуждали будущее торжество. Он видел, как Луи, после разговора с молодым человеком в военной форме выскочил из зала, сам не свой, а потом вернулся, как ни в чем не бывало. Видел, как Лиам, до этого танцующий с Агнесс, удалился с ней из залы, а когда вернулся, был сосредоточеннее обычного. Найл все это видел, но никому ничего не высказывал – он привык думать, что с его мнением в семье никто не считался, принимая его как за самого младшего и неразумного мальчишку, который только и может, что малевать свои картины. Наверное, это действительно так. Куда ему до храброго Лиама, который может застрелить медведя, не моргнув глазом; до талантливого Луи, который заставлял тысячи людей проливать слезы или смеяться до боли в животах, когда он выходил на сцену. Куда ему до Гарри, который мастерски приковывал к себе внимание в обществе…
Снова оркестр грянул вальс, и все поспешили танцевать. Перед робкими глазами Найла закружились пары. Вот Лиам и Агнесс. Вот Луи и какая-то хорошенькая девушка в зеленом платье, которая то и дело громко смеялась и демонстрировала высокую грудь в открытом вырезе. Вот Гарри и Лаура, вот еще десятки и десятки танцующих пар…
Внезапно он почувствовал удар по локтю. Обернувшись, он заметил Эрику.
- Прошу прощения, лорд Хоран! – воскликнула она, - здесь так тесно, что я не могла пройти, не задев Вас. А Вы были так увлечены танцующими, что мне не хотелось отвлекать Вас от этого зрелища.
- Что Вы, что Вы, - заикаясь, пролепетал Найл, пододвигаясь к стене, пропуская Эрику к выходу. В том месте, где она коснулась его локтя, Найл почувствовал, как кожу, даже сквозь рукав сюртука и сорочки, обожгло огнем. Он не знал, что с ним происходило.
- Благодарю Вас, - Эрика кротко улыбнулась и никем не замеченная выскочила вон из зала.
Найл остался стоять, с красными щеками и чувствуя, как внутри, в груди нарастает какое-то непонятное чувство. Как она это сказала… «Не хотела Вас отвлекать»… Найл вспомнил первое их занятие утром. Ему казалось, что он просто непроходимая тупица. Его заикание мешало ему сходу повторять за Эрикой даже самые простые французские слова…
-Эй, ты чего? Найл, с тобой все в порядке?
К нему подлетел Луи. Глаза его весело блестели, волосы растрепались от танца. Он положил младшему брату руку на плечо и слегка тряхнул, - что-то случилось?
- Нет-нет. Все хорошо, - Найл снова насупил брови, устремил взгляд вниз.
- Ах, мой дорогой Найл! Знал бы ты, какая перемена грядет!… – протянул Луи, бешено крутя головой по сторонам, - будь это не ты, я бы все тебе рассказал… Ну, ладно, бывай, пойду танцевать дальше. Сегодня я хочу устать так, чтобы не помнить ни о чем!
Луи снова растворился в толпе танцующих, а Найл устало прикрыл глаза. Перед мысленным взором снова встал образ Эрики.
В ту ночь Найл так и не заснул.
***
Проснувшись, по обыкновению, в полдень, Гарри позвонил Джерому, и тот вошел к нему с чашкой дымящегося на подносе кофе, которым Гарри всегда начинал утро еще с молодых лет. На подносе кроме чашки с кофе было еще и письмо. Подавая своему барину поднос с кофием и письмом, Джером прошел к большим окнам, раздвинул тяжелые, батистовые занавеси и скромно остановился у окна, ожидая следующего приказания.
Лениво потягивая кофе и все еще щурясь ото сна, Гарри взял конверт. Он не был подписан, но пах женскими духами. Гарри принюхался. Это были духи Лауры. Он улыбнулся.
- Когда принесли письмо?
- Час назад, сэр.
- Попросили что-нибудь ответить?
- По этому поводу ничего не было сказано.
- Хорошо. Ты можешь быть свободен. Я спущусь в гостиную позже.
- Слушаюсь, сэр.
Джером степенной походкой вышел из комнаты, неплотно прикрыв за собой дверь. Управившись с кофе, Гарри взломал печать на конверте.
Как он и думал, письмо было написано Лаурой:
«Мой дорогой сообщник! Спешу Вас обрадовать! Вчера на балу я постаралась сделать так, чтобы весть о нашей помолвке разлетелась по всему Йоркширу. И что бы Вы могли думать? Завтра утром приезжает половник Мур, взволнованный этой идеей! Это ли не чудо? Могу ли я уповать на то, что эта история подтолкнет его к тому, чтобы он наконец сделал мне предложение?! Посему пишу Вам, чтобы отдать Вам распоряжение – как можно скорее начинайте охоту на бедняжку. Послезавтра мы даем бал – сделайте все, что можете, чтобы Ваша почтенная матушка взяла эту нищенку с собой! Вы должны будете прилюдно, слышите? Прилюдно пригласить ее на танец! А я намекну полковнику Муру, что души в Вас не чаю. Увидев, как мой нареченный суженый плохо ко мне относится, я надеюсь, его благородное сердце воспылает злобой и ревностью, и он точно сделает мне предложение! Помните, мой дорогой, времени у нас совсем мало. Если мы не поспешим или где-нибудь оплошаем, быть нам мужем и женой!
Надеюсь на Ваши таланты и молюсь за Вас!
С почтением,
Ваша сообщница
Лаура Браун».
