— То же самое и у меня на уме, мистер Белл. Поэтому я и пришел. Вы читали нашу газету за последнее время?
— Простите, — ответил Хэнк, — но я не читаю бульварных газет.
— Снобизм государственного служащего?
— Ничуть. Просто у меня никогда не было такой привычки.
— Между прочим, НАША бульварная газета — довольно хорошее издание, — сказал Бартон.
— Ваша газета смердит, — решительно заявил Холмз, — это дешевая, сенсационная, желтая, бульварная газета, которая прикрывается знаменем либерализма, чтобы продать лишние экземпляры и заполучить больше заказчиков на публикацию рекламы. Что вам здесь нужно?
— Я пришел поговорить с мистером Беллом, — ответил Бартон, мрачно насупив брови.
— Я начальник бюро, — сказал Холмз, принимая брошенный вызов. — Я имею право слышать все, что вы собираетесь сказать мистеру Беллу.
— Хорошо, — ответил Бартон. — В каком сейчас состоянии ваше дело? Вы думаете, их осудят?
— Я поддерживаю обвинение по делу о предумышленном убийстве, — ответил Хэнк. — Это то, о чем говорится в обвинительном акте.
— Ваше отношение к истории, которую они состряпали, что Моррез с ножом напал на них?
— Пока я еще не до конца расследовал это обстоятельство.
— Когда вы планируете начать расследование?
— Боюсь, что это мое личное дело, мистер Бартон.
— Я думал, что вы слуга народа.
— Так оно и есть.
— В таком случае, это и общественное дело.
— Если бы народ был способен судить, то я, возможно, согласился бы с вами, мистер Бартон. К сожалению, народ не изучал юриспруденции, а я изучал, и я буду расследовать и готовить дело так, как считаю правильным.
— Независимо от того, чего хочет народ?
— Что вы имеете в виду?
— Народ хочет, чтобы эти трое ребят умерли на электрическом стуле. Я это знаю, и вы тоже знаете это.
— Вы хотели бы, мистер Бартон, чтобы завтра я лично препроводил их в тюрьму «Синг-Синг» и включил рубильник электрического стула? Они имеют право на справедливый суд.
— Но в этом деле есть только одна справедливость, и это очевидно каждому. Они хладнокровно убили слепого парня. Народ требует возмездия.
— Вы говорите за народ или за себя?
— Я говорю и за народ, и за себя.
— Из вас получился бы хороший главарь линчующей толпы, мистер Бартон, — сказал Хэнк. — Я все еще не пойму, зачем вы сюда пришли?
— Узнать, как вы относитесь к этому делу.
— Это не первое дело об убийстве, которое мне когда-либо приходилось вести. Я отношусь к нему так же, как я относился ко всякому другому делу. Я намерен выполнять свои обязанности как можно лучше.
— И в эти обязанности входит отправка убийц на электрический стул?
— В эти обязанности входит преследование судебным порядком виновных в предумышленном убийстве. Я не выношу приговора. Если присяжные признают ребят виновными, судья Самалсон вынесет приговор.
— В деле о предумышленном убийстве смертный приговор является обязательной мерой, и вы знаете об этом.
— Верно.
— Таким образом, если вам удастся доказать, что это было предумышленное убийство, вы сумеете послать этих ребят на электрический стул.
— Присяжные заседатели могут просить и добиться смягчения приговора, и в этом случае смертный приговор может быть заменен пожизненным заключением. Такие случаи бывали и раньше.
— Это вы и попытаетесь сделать? Пожизненное заключение?
— Этот вопрос исключается! — рявкнул Холмз. — Не отвечай на него, Хэнк!
— Позвольте разъяснить вам, мистер Бартон, — сказал Хэнк. — В этом деле я буду добиваться обвинительного приговора. Я представлю присяжным заседателям и суду факты так, как я их понимаю. Присяжные заседатели решат, являются ли эти факты достаточными для того, чтобы вне всякого сомнения прийти к заключению, что было совершено предумышленное убийство. Моя работа заключается не в том, чтобы искать мщения или возмездия. Моя работа заключается в том, чтобы показать: было совершено преступление против народа округа, и подсудимые, которых я преследую судебным порядком, виновны в этом преступлении.
— Другими словами, вам безразлично, умрут они или нет?
— Я буду поддерживать обвинение...
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Он не заслуживает ответа.
— В чем дело, Белл? Вы боитесь смертной казни?
— С тех пор, как я стал прокурором, я послал на электрический стул семь человек, — ответил Хэнк.
— Вы когда-нибудь посылали на электрический стул ребят?
— Нет, мне никогда не приходилось вести дело об убийстве, в которое были бы вовлечены ребята такого возраста.
— Понимаю, — Бартон помолчал. — Когда-нибудь слышали о девушке по имени Мэри О'Брайан, мистер Белл?
Секунду Хэнк был в нерешительности. Холмз поймал его взгляд.
— Да, — ответил он.
— Я разговаривал с ней вчера. Из этого разговора я понял, что вы флиртовали, когда оба были подростками.
— Я думаю, что вам лучше уйти, мистер Бартон.
— Не является ли Мэри О'Брайан — в настоящее время Мэри Ди Пэйс — причиной вашего нежелания...
— Убирайтесь вон, Бартон!
— ...вести дело так, как того хочет народ?
— Вы хотите, чтобы я вышвырнул вас отсюда, Бартон?
