Ларец был вынут из ниши. Завёрнутый в рогожу, он насквозь пропитался вековой пылью, монахи долго чистили его утиными крыльями, щётками и тряпками. Аббат вскрыл печать, служка откинул крышку. Пахнуло затхлым воздухом, ладаном. Джессика, вдохнув поглубже, уловила едва-слышный аромат фиалок. Внутри, под сгнившим шёлковым покрывалом лежала стопка исписанных бумаг, кожаный мешок, письменный набор, состоящий из чернильницы, перьев и похожей на солонку песочницы. Отдельно, в мешке из овечьей шерсти, покоилась какая-то рукопись. Когда монахи извлекли на свет золотисто-зелёную Magna Venari, Джессика не сдержалась и рванула вперёд. Словно жаждущий, завидевший кувшин с водой, она едва не вырвала книжку из рук отца Корнелия. Лишь получив ларец в руки, Джессика немного успокоилась.
— Благодарю, святой отец. Как мы и договаривались, все материалы будут возвращены в целости и сохранности. Теперь мой черёд.
Они вышли из монастыря. Джессика раскрыла багажник арендованного кадиллака. Внутри находился внушительных размеров футляр из каталокса[2]. Щёлкнув замочком, она откинула крышку футляра. Там, на синем бархате, лежал замусоленный тёмно-красный том размером с ноутбук. Служка утащил футляр в библиотеку. Отец Корнелий, нацепив крохотные очки, принялся пристально, но в то же время осторожно изучать книгу.
— Вы не наденете архивных перчаток, святой отец?
Аббат Корнелий внимательно посмотрел на Джессику.
— Дочь моя. У меня тут четыре тысячи рукописей, редких книг и исторических документов. Архивные перчатки предохраняют артефакты от жира, загрязнений, грибков и плесени. Я сорок лет работаю с древностями. И сделал важный вывод. От перчаток больше вреда, чем пользы. Пальцы человека очень чувствительны. Достаточно тщательно вымыть руки и обработать их нейтральным дезинфицирующим раствором. Чувствуя книгу, ты никогда не повредишь ветхие листы. Если хотите поработать с Magna Venari прямо сейчас, моя библиотека к вашим услугам, перчатки у нас тоже имеются.
— Увы, нам пора, святой отец. Спасибо за оказанное гостеприимство.
— Храни вас господь.
[1] innocenter condemnatum (лат.) — невинно-осужденный
[2] Каталокс — ценная и редкая древесина дерева вида Swartzia cubensis
Джессика и Фелпс прибыли в Мидоу-Гарден около девяти вечера. Дождь, начавшийся несколько часов назад, перешёл в мокрый снег, а потом они и вовсе попали в такую метель, что ехать дальше стало просто невозможно. «Дворники» еле справлялись с крупными липкими хлопьями. Джессика сбавила скорость, видимость была почти нулевая. Они долго ехали молча. Пару раз огибали опасные участки, на которых уже случились аварии. Полиция и дорожные службы подсвечивали их красными фейерверками. Задолго до выезда на трассу, ведущую в Спенсервиль, они вынуждены были остановиться, поскольку дорога была плотно забита машинами всех цветов и размеров. Полицейские останавливались у каждой машины, беседуя с водителями. Многие разворачивали свои машины и, пересекая двойную сплошную, возвращались в город. Молодой коп постучался фонарём в стекло. Джессика опустила окно, несколько снежинок ворвались в салон вместе с колючим ледяным ветром.
— Куда направляетесь, мэм?
— Мы едем в Спенсервиль.
— Мэм, дорога на Спенсервиль завалена. Цистерна с удобрениями перевернулась почти посередине трассы, пробка в оба конца. Наши люди разворачивают машины и отправляют назад. У нас приказ — никого не пропускать. Рекомендую вернуться в город. Вы нашли место, где будете ночевать?
Джессика долго спорила с полицейским, а Фелпс даже показал жетон. Но блюститель порядка стоял на своём. В конце концов, позвонив кому-то он ответил:
— Хорошо, агента мы пропустим, а вам придётся вернуться в город.
Джессика посмотрела на Фелпса, чертыхнувшись, он сел в машину. Подошёл полицейский сержант в меховой шапке. Стараясь переговорить вьюгу, просунул голову в окно кадиллака и прокричал Джессике прямо в ухо:
— Мэм, трассу очистят лишь завтра к обеду. Дорога на Спенсервиль — сплошная пробка. Люди бросают машины и на попутках возвращаются в Мидоу-Гарден. Ночью ожидается аномально холодная температура. Я приказал собрать всех бомжей и доставить в участок, так хоть не перемрут, ночуя на улице.
Фелпс и Джессика переглянулись. Сержант, словно читая их мысли, продолжил:
— Аэропорт закрыт — нелётная погода. Вокзал не работает, заносы на путях.
Джессика, подняв окно, посмотрела на своего спутника.
— Фелпс, что нам делать?
Он ухмыльнулся, — Будем искать гостиницу.
Снег валил всё сильнее. Джессика нервничала.
— Не волнуйся. На крайний случай заночуем в каталажке с бомжами.
Но Джессику шутка Фелпса не развеселила. Поволноваться всё же пришлось. Места нашлись лишь в третьем по счёту мотеле. Им с трудом выдали один номер на двоих. Вредная старушенция за стойкой злобно посмотрев на Джессику, протрещала свирепой скороговоркой:
— Мест нет и не предвидится. У меня ещё восемнадцать человек на «брони».
— Мы можем здесь хотя бы перекусить?
— Здесь нет. Закусочная за углом.
