После лютой расправы над Бурыми племя Краснобровых ушло в страну вечного холода. Врагов они обходили стороной. Если же стычки было не избежать, то Урдорха призывали лишь в крайнем случае, когда гибель грозила всему племени. Этот изверг никогда не забирал старых или больных. Не забирал он и тех, кто добровольно готов был расстаться с жизнью. Его жертвами становились всеобщие любимцы, потеря которых чёрным горем вселялась в сердца Краснобровых. Шли годы. Сменилось много поколений. Давно истлели кости храброго Квеалакха, мудрого Вождя и хитрого Шамана. Племя росло и крепло. Теперь оно могло дать достойный отпор любому врагу без помощи ужасного Урдорха. Но воевать было не с кем и не за что. Дичи и рыбы — в изобилии. Война истрепала все племена. Наступила новая эпоха — эпоха мира и созидания. Легенда об Урдорхе и проклятом медальоне постепенно забывалась. Заповедные леса обходили стороной. Лишь Вожди и Шаманы знали о них. Знали, чтобы не завести случайно племя, в жуткое место. Знание это передавалось после смерти одного из них. Старый Шаман рассказывал новому Вождю, а Вождь — вновь избранному Шаману.
Однажды племя встретило в лесу умирающую женщину. Белоснежная кожа, медные вьющиеся волосы и яркие как весенняя трава глаза. Шаман считал, что женщина навлечёт беду. Но племя решило, что негоже оставлять раненого в беде. Ибо прокляты те, кто нарушает древние обычаи. Новый Вождь, слишком гордый, чтобы опасаться Шамана приказал подобрать несчастную и заботиться о ней. Едва живую, её кормили самыми жирными кусками, лечили раны, разжёвывая целебные травы. Добывали редкие цветы и коренья, чтобы сварить из них снадобье. Знахарь говорил, что девушка не протянет и двух лун, но прошло уже четыре, а она всё ещё дышала. Живая, но слабая, такая беззащитная, такая нежная и красивая. Вождь любовался её молочной кожей, едва прикрытой наготой и каждый день просил Небо и Звёзды не забирать медную женщину, оставив с ним. И случилось чудо. Беспамятство, горячка и бред прошли. Женщина, распахнув изумрудные глаза, произнесла:
— Спасибо.
Сказала она это на своём, не известном Вождю языке, но он понял. Или притворился, что понял. Остаток ночи он держал женщину за руку, а она преданно смотрела Вождю в глаза. Окрепнув, медная женщина начала собираться в путь. Ей дали сушёного мяса, сладких ягод, хороший нож, одежду из самых мягких шкур, лук и полный колчан стрел.
— Прошу, не уходи. Я хочу быть рядом с тобой.
Медная женщина к тому времени научилась сносно говорить на их языке:
— Прости, мой яркий лучик, мой горячий, бьющий из под земли источник, согревающий всё вокруг теплотой и нежностью. Я не смогу остаться. Племя спасло меня, подарив новую жизнь. Я не хочу платить ему чёрной неблагодарностью.
— В чём же причина? Мои люди будут рады тебе.
— Нет. Все видят как мы смотрим друг на друга, как плачут твои дети, как печалится твоя женщина.
— Ты не любишь меня.
— Может ли родничок не любить реку, подарившую ему жизнь? Может ли весна не любить солнце? Есть ли любовь крепче той, что я испытываю к тебе? Мы опоздали, мой милый, мой родной, мой дорогой Вождь. Я проживу совсем недолго. Вдали, в разлуке моя жизнь не будет иметь смысла. Но я навсегда останусь благодарной тем силам, что подарили мне эти дни. Позволь в последний раз обнять тебя, чтобы запомнить твой запах, твои крепкие руки, твои тугие как тетива волосы. Ты — слишком роскошный подарок. Ты — разноцветные всполохи, что резвятся на ночном небе в стране вечного холода. Столь же прекрасные сколь далёкие. Умоляю тебя, вспоминай меня иногда.
Медная женщина обняла Вождя. Он слышал её нежное дыхание. Горячие упругие груди, так и не познавшие ласки, искали защиты у его сердца. Понимая, что они расстанутся через мгновение, медная женщина задрожала, роняя густые горячие слёзы. И Вождь понял — разверзнутся небеса, треснет земля, загорится лес — он останется с ней.
Острый нож с хрустом рассёк её плоть и кости. Медная женщина дёрнулась и алая кровь побежала изо рта. Супруга Вождя, обезумевшая от ревности и унижения, снова вонзила ей в спину клинок, изготовленный из небесного камня. Будто струйка воды, девушка выскользнула из объятий Вождя.
— Прощай. Прощай мой лучик. Моё горное озеро. Я умираю счастливой. Я познала тебя не осквернив ложа. Спасибо этому ножу, что прекратил мои страдания. Жить без тебя, встречать рассвет и ждать весну — самая страшная мука на свете.
Её губы посинели, а голова запрокинулась на бок.
— Нет. Клянусь небом, памятью предков и ножом, который отнял у меня самое дорогое сокровище, ты не умрёшь. Ты не умрёшь, даже если мне придётся спуститься на дно бездны. Я клянусь тебе милая, клянусь, клянусь!
Он начал целовать её окровавленные губы и обезумев от горя, завыл по-звериному. Его женщина, не выдержав унижений, полоснула себя ножом по горлу и замертво упала на землю. Вождь, переступив через её мёртвое тело, зашагал прочь.
