Показательно, что ужесточать проверки требуют чаще всего региональные власти. Казалось бы, все должно быть наоборот. В теории центр склонен бездумно повышать подати, а власти на местах эти глупости саботировать. Ведь местные коммерсанты – это их соседи и кормильцы. Если они перестанут давать народу работу, народ постучится вилами в дверь областной администрации. Но по факту субъектами руководят пришлые назначенцы, которых люди не выбирали. Им важно правильно выполнить указания центра и уйти вверх по карьерной лестнице.
Сам же центр выстроил для них систему демотивации. Во-первых, львиную долю налогов все равно заберет Москва. Во-вторых, бедные регионы получают субсидии на выравнивание бюджета, а встающие на ноги их теряют. Так какой смысл вставать? В-третьих, развитый бизнес во вверенном регионе – это противовес губернаторской власти. Самостоятельное, не зависящее от бюджета население – это социальная база протестов. Оно надо чиновникам и депутатам? И понемногу система кормлений, как в Средние века, становится сословной.
Социолог и философ Симон Кордонский нынче заведует кафедрой в Высшей школе экономики, но он был и натуральным бомжом, и начальником управления в администрации президента РФ, действительным государственным советником 1 – го класса. По мнению Кордонского, в России «циклы ослабления-укрепления государственности заменили собою обычные экономические циклы»[1]. А на Западе особенно часто цитируют его высказывание: «Люди в России являются ресурсополучателями, а не гражданами». Ключевые исследования Кордонского касаются формирования в постсоветской России сословий и кланов, которые рассматривают доходы казны как подлежащий дележу пирог.
Сословные интересы в голове любого конкретного чиновника значительно важнее условных интересов государства, которым он также формально служит. Министр-силовик прекрасно понимает, что централизация власти в стране достигла абсурда, и убивает любую инициативу на местах. Но его реальная задача – охранять трон. А сильный харизматичный губернатор – его естественный враг. Точно также сотрудник Минфина с института знает, что растут только те экономики, где предприниматель вкладывает прибыль в развитие бизнеса, а не в покупку дорогой машины и квартиры за границей. Но в своих речах он будет ратовать за выделение государственных средств на какую-нибудь бессмысленную железную дорогу, поскольку таков сословный дискурс: формировать бюджетные пироги для дележки.
Кордонский напоминает, что в России сословная структура была создана в петровские времена, а «Табель о рангах» – ее выражение. Каждое сословие судилось по своему закону до отмены крепостного права в 1861 г., после чего сословная структура посыпалась, а разночинцы стали главными могильщиками империи: «Советский Союз тоже был сословным обществом, поскольку так называемые классы рабочих, крестьян и служащих – это группы, созданные государством, то есть сословия. В 1990–1991 гг. эти группы исчезли, и начала формироваться классовая структура с соответствующим социальным расслоением: появились реально богатые и реально бедные».
В 2002 г. вступил в силу закон «О системе государственной службы РФ». Потом закон «О государственной гражданской службе». Потом «милиция» превратилась в «полицию», а защитники общественного порядка стали де-факто воинами-контрактниками, которых по приказу начальства можно перевести в другой регион или привлечь к подавлению протеста. По закону – и вопреки Конституции – создавались категории людей с выделенным статусом. И Кордонский понял, что законы о системе госслужбы – это создание новой социальной структуры.
