— За мной! — Я перехватил Крушитель двумя руками, чтобы было удобнее шагать. — Во имя Отца!
Снова… Впрочем, нет. На этот раз я проснулся сам, по собственной воле. Не вывалился обратно из почти забытого прошлого — точнее, будущего — а просто открыл глаза. Будто посмотрел что-то вроде крутого и запредельного дорогого фильма про кого-то другого и выключил телевизор.
И все. Шкура бывшего бастарда, а ныне сиятельного князя Игоря Даниловича Кострова приросла ко мне так крепко, что я едва ли представлял себя кем-то иным. Семья, вотчина, коровники, стройка, черт бы ее забрал… А теперь еще и охота на не совсем мертвого, но и уж точно не живого медведя-переростка в соседских владениях. И блуждание по лесу со стариком и его красоткой-дочерью.
Тот, кем я был раньше, изрядно удивился бы узнав чем ему придется заниматься, угодив в далекое прошлое и присвоив чужую жизнь. Однако сейчас меня почему-то не покидало ощущения, что все это — не просто так. Что или провидение, или воля всемогущего Отца нарочно сплели в цепочку немыслимые события и сделали так, чтобы я оказался именно здесь и сейчас.
В этом мире. На этом всеми старыми богами и Матерью забытом хуторе у самой границы Тайги. В этом ветхом сарае с дырявой крыше.
На этом сеновале.
Вздохнув, я перевернулся с левого бока на спину и вытянулся — благо, места вокруг было достаточно. Елене Бобер с супругой уступили отдельную комнату с кроватью, а сами улеглись на печи. Нам же с Горчаковым досталась веранда. Промятая узкая кушетка — ровесница самого хутора — меня ничуть не смущала, однако уже минут через пять после отхода ко сну я столкнулся с обстоятельствами, которые оказались сильнее могущества Стража.
Сосед. Даже в бессознательном состоянии его сиятельство Ольгерд Святославович Горчаков оставался собой — могучим таежным богатырем, словно сошедшим со страниц старинной былины о варяжских князьях. И звуки издавал соответствующие: в заросшей седым волосом широкой груди будто перекатывались огромные валуны. От грохота которых дрожали не только стекла в окнах, но и сами стены веранды.
В общем, старик храпел так, что даже после всего пережитого за день заснуть я не смог. И, проворочавшись на кушетке с полчаса, забрал одеяло и убрался в сарай, где хозяева хранили корм для коров. На сеновале было куда прохладнее, чем в доме — зато тихо.
Рухнув в душистое сено, я отключился моментально. Правда, ненадолго — судя по темноте снаружи, сон продлился всего несколько часов. И возвращаться почему-то не спешил. То ли я уже полностью восстановил силы, то ли сработало чутье.
Кажется, все-таки второе: сквозь стрекот цикад послышались шаги. Кто-то неторопливо шел по тропинке к сараю, слегка цепляя ногами давно не кошеную траву. Ночной гость явно даже не пытался скрываться, но рука все равно сама собой метнулась к ножнам с Разлучником…
И вернулась обратно.
— Эй… — тихо прошептала Елена. — Ты не спишь?
На фоне дверного проема я видел только силуэт. Распущенные волосы, голые коленки, ботинки и длинную, почти по колено рубаху — то ли что-то из гардероба хозяйки, то ли с плеча самого Бобра. Елена принесла с собой какой-то здоровенный сверток. Приглядевшись, я все-таки сумел разглядеть одеяло.
Видимо, не одному мне захотелось сбежать из дома.
— Ну… Теперь точно не сплю, — усмехнулся я. — Что-то случилось?
— Нет. То есть… — Елена на мгновение замялась. — Только не смейся, ладно?
— Когда где-то в лесу бродит медведь-упырь? — Я перевернулся на бок. — Не знаю, как остальным — мне уж точно не до смеха.
— Не могу заснуть. После таких разговоров лежу, и ерунда всякая в голову лезет.
Елене не казалась чересчур впечатлительной особой, однако истории Горчакова определенно не были тем, что стоит рассказывать перед сном девушкам. Даже исходившим всю Тайгу до реки с луком вдоль и поперек.
— Кажется, что этот мертвый княжич прямо снаружи бродит? — улыбнулся я. — Или…
— Да ну тебя! — Глаза Елены сердито сверкнули в темноте. — Можно… Можно я тут посплю?
Вот так неожиданность.
— Не имею никаких возражений. — Я пожал плечами. — Места тут хватит и на десятерых. А если вдруг кто-то решит наведаться под утро — у меня здесь штуцер и меч. И он довольно острый.
— Ну хватит уже! — рассмеялась Елена.
И швырнула одеяло на сено. На почтительном расстоянии от моего — но все же куда ближе, чем позволяли размеры сарая. Видимо, в хозяйской спальне было слишком одиноко… Или в моей шутке про мертвого княжича оказалось чуть больше правды, чем я сам мог подумать.
— Твой отец не станет возражать? — на всякий случай поинтересовался я. — Не то чтобы меня так уж волновали приличия…
— Чтобы возразить — нужно для начала проснуться. А он храпит так, что в Тосне слышно. К тому же ты кажешься порядочным человеком.
Когда Елена шагнула вперед и плюхнулась на одеяло, я ожидал услышать сухое похрустывание сена. Но вместо него раздался совсем другой звук — то ли рычание, то ли вой. Не слишком громкий, однако все же куда заметнее любого звука вокруг. И мне понадобилось несколько мгновений понять, что доносится он не от моей новой соседки по сараю, а откуда-то снаружи.
