— Даже не думай. Раз! — усмехнулся я, легонько ткнув его навершием молота в грудь. И заодно стукнул в бок и Василия — на тот случай, если у него тоже имелись сомнения в моей победе. — Два.
Рамиль остался один. И, видимо, решил не тянуть. Не примеривался, не выплясывал напротив с любимой секирой, даже не ходил кругами — напал сразу. То ли уже смирился с неизбежным исходом, то ли все-таки попробовал застать меня врасплох. И, конечно же, не успел — я встретил могучий удар, подставив древко молота, и на несколько мгновений мы замерли.
Рамиль напрягал все силы, пытаясь задавить если не умением, то хотя бы габаритами. Я весил раза этак в полтора меньше, и когда подошвы моих ботинок с тихим шорохом заскользили по земле, в темных глазах на мгновение мелькнула надежда.
И тут же погасла. Усмехнувшись, я с легкостью оттолкнул нависавшую над головой секиру, а потом выпустил из рук молот, присел, подхватил под колено и за ворот рубахи и молниеносным движением поднял сто с лишним килограмм мышц. Ноги Рамиля оторвались от земли, и здоровяк сердито запыхтел, пытаясь вырваться.
— Осторожнее… — простонал за спиной кто-то из сыновей Седого. — Так ведь убить можно.
В последний момент я все-таки сжалился: не швырнул беднягу на землю, а аккуратно опустил, лишь слегка приложив боком. Победа победой, но полноценный бросок, да еще и в горячке боя запросто мог стоить Рамилю пары сломанных ребер и нескольких часов в компании Полины.
— Да уж, — сокрушенно вздохнул Боровик. — Князя вам пока не одолеть… А я говорил — разом надо, со всех сторон!
— А как? — проворчал Василий, потирая ушибленные ребра. — Он же прыткий, что твой заяц, а силищи — как у медведя. Благородная кровь, не простой человек.
— Одаренные — такие же люди, — ответил я вместо старика. — Мы тоже уязвимы. У нас тоже всего две руки и два глаза.
— И на затылке столько же, ваше сиятельство. — Седой схватил сын за руку и поднялся с земли. — Все замечаете — попробуй обмани.
— Значит, надо осторожнее. Обходить, лишний раз не подставляться… Ладно! — Я махнул рукой. — Завтра продолжим. А сейчас бегом умываться и через пять минут — стройся!
Вторая неделя сентября подходила к концу, и припозднившаяся на Пограничье осень понемногу вступала в свои права. Но днем все равно еще бывало жарко — особенно когда приходилось бегать по холмам вокруг Гром-камня или тренироваться с дружиной, сражаясь в одиночку против троих, четверых или всех сразу. Пока остальные толклись у душевых в гриднице, я прошелся до кузни, на ходу стащив через голову мокрую от пота рубаху, подхватил с земли ведро окатил верхнюю половину туловища. Вода вцепилась в кожу острыми коготками холода, зато усталость тут же смыло вместе с пылью.
Мелькнула мысль немного повозиться с контуром или прогуляться до подземелья господского дома, чтобы полетать по окрестностям, но сегодня гридни управились быстрее обычного: не успел я вытереться и натянуть свежую рубаху, как они уже стояли в шеренгу вдоль края тренировочной площадки. Плечом к плечу. Без штуцеров, но в начищенных до блеска ботинках и портупее. И облаченные в новенький, только-только привезенный из Тосны камуфляж. Не последнего образца, в котором щеголяла дружина из Гатчины и Извары, а чуть постарше. Мы с дядей рассудили, что темно-зеленая рябь с желтыми и коричневыми вкраплениями для осени в Тайге годится лучше. Крой формы отдавал слегка напоминал солдатские кителя — старые, чуть ли не тридцатилетней давности, зато маскировала среди деревьев и травы она куда лучше, чем новомодные куртки и штаны зубовских.
Да и стоила вдвое дешевле — а об этом пока еще приходилось думать.
Восемь человек — не считая дозорных на заимке и оставшегося в тени господского дома Боровика, который совмещал службу с работой плотника, и поэтому в последнее время одевался как попало — чтобы ненароком не испортить обновку. Я неторопливо прошелся перед строем, заложив руки за спину, и думал даже приободрить свое уставшее воинство небольшой речью.
Но сказать так ничего и не успел. За деревьями послышался шум мотора, потом в воздухе повис протяжный гудок, и через несколько мгновений из-за гаража за махиной Гром-камня показалась морда грузовика. Видавшая виды техника выплюнула из трубы за кабиной черный дым, взревала и неторопливо покатилась в нашу сторону.
А следом за ней — еще две таких же машины, доверху груженные бревнами и досками.
— Ух-х-х… И кого там черт принес? — Боровик подслеповато прищурился и прикрыл глаза рукой от солнца, разглядывая лесовозы. — Откуда их столько?
Я с удовольствием задал бы тот же вопрос. Благо, было кому — Жихарь куда-то испарился еще до завтрака, отсутствовал полдня, прогуляв тренировку, а теперь вдруг появился с целой колонной и махал мне сквозь стекло кабины.
— Ваше сиятельство! — радостно завопил он, на ходу выпрыгивая из грузовика. — Ваше сиятельство, не извольте ругаться!
— Ругаться буду потом. За все и сразу. — Я сложил руки на груди. — Сначала рассказывай, что это такое.
