— Ну да ладно. Это все так, само собой происходит. — Дядя махнул рукой и поинтересовался: — А ты-то что делать собираешься?
— Думал переодеться. — Я взглянул на лестницу наверх. — Потом взять твоего «козлика» и Жихаря с Рамилем, и за Неву прокатиться. Давно в Тайге не был — мало ли что там за это время случилось. Заимку проведать надо бы. Дозорных сменить.
— Думал, значит, — повторил дядя, слегка нахмурившись. — А теперь чего думаешь?
— Теперь думаю, что надо Ольгерда Станиславовича навестить. Он, конечно, мужик хороший и правильный, но просто так бы три грузовика отправлять не стал. Там одного бензина сожгли прилично, я уж про сами бревна не говорю. — Я снова посмотрел в окно, провожая взглядом укатившие к коровнику под холмом машины. — И в гости зовет не просто так.
— Игорь, я… — Горчаков чуть сдвинул брови. — В общем, спасибо, что приехал.
— А как тут не приехать, Ольгерд Святославович. — Я пожал плечами. — Соседям надо помогать. Вы же помогаете.
Всю дорогу от Ижоры, куда я заявился на одном из лесовозов, мы почти не разговаривали. Перекинулись разве что парочкой ничего не значащих фраз: про погоду, про осень в Тайге — даже не вспомнили мой поединок с Мамаевым, хотя о нем наверняка болтало все Пограничье. Слухи летели чуть ли не быстрее пули, выпущенной из штуцера, и уже до Отрадного история дошла в настолько измененном виде, что я и сам бы не поверил, что был ее непосредственным участником — если бы не взгляды местных, одновременно восхищенные и боязливые.
Фантазия рассказчиков уже пририсовала мне огонь в глазах, огромные мускулы и полный набор фамильных татуировок — как у дяди.
Впрочем, Горчаков лично был всему свидетелем, так что в подробностях уж точно не нуждался. Он наверняка позвал меня в гости вовсе не для праздных бесед… но почему-то всю дорогу молчал. И только когда его внедорожник свернул с грунтовки к реке, на которой стояла лесопилка — наконец, заговорил.
— Да это я так… — Горчаков махнул рукой. — Мой род у тебя в долгу — и не знаю, смогу ли я выплатить его хоть когда-нибудь.
— А я, в свою очередь, и не жду какой-то особенной благодарности, — усмехнулся я. — Но раз уж появился повод навестить вас лично — почему бы им не воспользоваться?
— Ты это… Не подумай, что я это нарочно, — хмуро отозвался Горчаков. — Чтобы тебя сюда затащить поскорее.
Старик наверняка кривил душой… слегка. Или даже не очень слегка: щедрое и, что куда важнее, своевременное подношение не то чтобы сразу делало меня должником, однако по меньшей мере обязывало нанести визит вежливости. Горчаков, хоть и строил из себя простака, достаточно смыслил в этикете. И ждал меня со дня на день.
Но теперь, когда я явился — никак не мог заставить себя перейти к делу.
— Да ладно уж вам, Ольгерд Святославович. — Я с улыбкой взялся за ручку на двери. — Нарочно, не нарочно… Все ж мы люди. А если у вас чего-то стряслось — так говорите сразу. Не просто ж так мы сюда приехали.
Горчаков глянул на меня исподлобья и протяжно вздохнул. Его явно бы куда больше устроило, случись этот разговор чуть позже и как бы невзначай, однако я тянуть не собирался. Хотя бы потому, что упрямый и гордый старик вполне мог ограничиться бесполезными расшаркиваниями.
А дело у него было серьезное — иначе бы не сидел всю дорогу, как на иголках.
— Даже сильному не стоит стыдиться просить помощи, — глубокомысленным тоном изрек я, выбираясь из машины с ножнами в руках. — Тем более — у друга.
Такое обращение явно понравилось Горчакову больше, чем по имени-отчеству или даже учтиво-доброжелательное «сосед». Он кивнул, заулыбался и будто бы слегка выдохнул. Впрочем, ненадолго — стоило нам пройти несколько шагов вдоль реки, как его лицо снова помрачнело.
— Тут, Игорь, понимаешь, какое дело… Странное, — проговорил он. Медленно, осторожно подбирая каждое слово. — Пойдем покажу. Только лесопилку сначала проверим.
Судя по звукам, доносившимся из здоровенного сарая с просевшей крышей, работа уже шла полным ходом. Прямо перед ним река чуть сужалась, упираясь в плотину в семь-восемь метров шириной, за которой вода срывалась вниз плотным потоком. Перепад высоты оказался совсем небольшой, и все же его было достаточно, чтобы вращать огромное деревянное колесо. Которое, похоже, и приводило в действие маховик и прочие механизмы внутри.
За ветхими стенами что-то перекатывалось, то и дело громыхая, и металл вгрызался в бревно без особой спешки — мерно и чуть прерывисто, со странным характерным звуком, который одновременно казался и монотонным, и живым. На мгновение я даже успел подумать, что вместо вала и какой-нибудь шестеренчатой передачи там сидит великан — и орудует пилой в два моих роста…
Ну, или несколько великанов.
Архаичный механизм. Немыслимо древний, как легенды о конунгах и ледяных гигантах, и такой же надежный. Хотя бы потому, что ломаться в нем было, в сущности, и нечему. Горчаков получил лесопилку в наследство от отца. Тот — от своего отца… И ни один из Ижорских князей, похоже, так и не озаботился модернизацией кормилицы рода.
