— Это? Так с лесопилки же — бревна, доски… — Жихарь растерянно оглянулся. И, снова заулыбавшись, принялся пояснять: — Его сиятельство Ольгерд Святославович велел.
— Да это как раз понятно — больше-то некому. Велел… — Я задумчиво прошелся взглядом по грузовикам. Дерева на них был столько, что стальные пластины рессор под кузовами почти распрямились от веса. — И куда нам столько? И чем платить за такое богатство?
— А платить, ваше сиятельство, не надо, — отозвался Жихарь.
— Это уж мне виднее. И так долгов хватает. — Я поморщился. — Но не обратно же отправлять… Ладно, сходи к Полине, возьми, сколько надо — потом отвезешь.
— Никак нет, ваше сиятельство. Ольгерд Святославович велел передать: я сам Игорю Даниловичу теперь по гроб должен. Пусть забирает, ему сейчас на строительство много надо. Больше нечем — значит, хоть так помогу. А если будет отказываться — обижусь сильно. И лично приеду бока намять — не посмотрю, что князь! — Жихарь заметил мой суровый взгляд и поспешил уточнить: — Ну, это он так сказал… И в гости зовет, ваше сиятельство. Жду, говорит, с нетерпением!
— Матерь с вами. С обоими. — Я улыбнулся, разворачиваясь к дружине, вытянул руку в сторону коровников под горой и уже во весь голос рявкнул: — Значит, так: переодевайтесь в рабочее и выгружайте вон там. Потом разберемся, чего со всем этим делать.
— Да ясно что, ваше сиятельство — строить надо. — Доселе молчавший Боровик подскочил ко мне, оттирая плечом Жихаря. — Только людей не хватает. Мне еще бы хоть пару рукастых…
— Зачем? Сам же говорил — троих достаточно.
— Так это когда было. А теперь сами видите, сколько нам леса навезли. Это обтесать, напилить надо, потом сложить… — Боровик запустил пятерню в длинную седую бороду. — Внутри-то можно хоть зимой доделать, хоть когда — хлеба не просит. А сруб надо до холодов ставить и конопатить. И крышу, ваше сиятельство, тоже надо. Недели через две уже дожди начнутся, а под дождем — какая работа?
— Какая… Не очень работа, — вздохнул я, представив, насколько «похудеет» казна Гром-камня, когда мы закончим хотя бы с самым необходимым. — Двух человек — бери. Но не больше. А бревна таскать, если что, я и сам могу.
— Да как можно, ваше сиятельство? — В голосе Боровика прорезалось смущение, будто старику вдруг стало стыдно за собственную настырность. — Не дело князю…
— Не дело князю без работы сидеть, пока другие пашут, — отрезал я. И развернулся к дому. — Ладно, принимай тут все, а я пока с Олегом Михайловичем… побеседую.
Дядя стоял на крыльце уже минут пять. И терпеливо ждал, хоть наверняка и тоже был не против заполучить меня и нагрузить каким-нибудь запредельно важным вопросом.
— Смотрю, осваиваешься уже. Командуешь, распоряжаешься, — усмехнулся он, когда я поднялся по ступенькам. — Прямо настоящий князь.
Я так до конца и не понял, что дядя имел в виду. Точнее, чего хотел — то ли похвалить за хватку и успехи в делах, то ли намекнуть, кто тут на самом деле старший Костров — пусть даже и без без титула, Основы и сверхчеловеческих способностей Одаренного.
— Что, ревнуешь? — Я прищурился. — Или без меня лучше было?
— Без тебя… Да никак без тебя не было, Игорек. — Дядя отвел взгляд. — В Гром-камне Костров должен сидеть. Настоящий князь, а не… В общем, сам понимаешь.
— Костровых тут теперь два. — Я потянул на себя дверь и ступил через порог. — А точнее — даже пять, если всех сосчитать.
— Да я не о том. Род без князя — он ведь как курица без головы. Побегать, может, и побегает, только недолго. — Дядя шагнул следом. — А потом загнется. И поэтому наследник нужен правильный. Одаренный. Катюшка с Полиной стараются, как могут. И Анна Федоровна еще в силе пока, но это все равно не то. Их сама земля не примет. Теперь понимаешь?
— Честно — не очень, — признался я.
— Ну так по сторонам-то погляди. — Дядя шагнул к ближайшему окну и чуть оттянул занавеску вправо. — Костровы на этом холме уже, считай, тысячу лет сидят. И когда отец твой погиб, у сосен хвоя желтеть начала. Трава все лето, считай, еле росла. А как ты появился — так поперла, что теперь знай коси!
— Верно. — Я посмотрел сквозь стекло наружу — туда, где кто-то из прислуги как раз воевал с сорняками у фундамента гридницы. — А я думал, это у вас просто осень такая на Пограничье… яркая.
— Не просто, — буркнул дядя. — Проснулась усадьба, а за ней и Отрадное, и вся вотчина потянется. Не зря, выходит, я тебя из Новгорода сюда привез. На родной земле и Дар совсем другой становится — как бы не вдвое крепче. Может, ты пока не чувствуешь, но я-то вижу. Вчера, помнится, заглянул в подвал, — Дядя посмотрел вниз и легонько топнул ногой по полу, — а там жив-камень в алтаре весь переливается. Так светит, что аж с лестницы видно. Сильный в тебе аспект, Игорек, хоть и не наш обычный.
Я молча улыбнулся. Вряд ли дядя сумел бы понять принцип работы трехкомпонентного энергетического контура — до этих знаний даже сильнейшим из местных ученым умов еще оставалось лет пятьсот, не меньше. Но суть понял верно: магия Гром-камня понемногу подзаряжалась от первородного пламени, и с каждым днем становилась все сильнее.
