— В своем, не в своем… Кто-то да подпишется, — вздохнул Седой. — Одни за деньги, другие в дружину зубовскую, может, хотят. Мало ли у людей причин? Сам знаешь — не от хорошей жизни в Тайгу едут. Такие же как мы простые искатели — а их, считай, на убой погонят.
— Так. Разговоры — отставить! — нахмурился я. — Неважно, кто сегодня придет, и будут ли у них шевроны с гербом. Если эти люди решили служить Зубовым — они наши враги!
Вряд ли хоть кто-то мог видеть мои глаза, однако все до единого почувствовали, как всколыхнулась Основа. Седой виновато втянул голову в плечи, Иван с Василием дружно дернулись, а Жихарь даже чуть отодвинулся в сторону. Мне нисколько не хотелось пугать своих же людей, но гнев оказался сильнее: в памяти тут же всплыла бородатая рожа и рука, держащая револьвер у побледневшего от страха лица хозяйки хутора.
— Враги. И хороших людей среди них нет! — тихо прорычал я. — А если кто-то считает иначе — ему лучше было остаться дома.
— Вы не подумайте, Игорь Данилович! Я ж это так, к слову… — В голосе Седого прорезались жалобные нотки. — Что скажете — все с мальчишками сделаем.
— Вот так бы сразу, — проворчал я. — И нечего тут болтать. Хватай «холланда» — и давай наверх. Что делать — помнишь?
— Так точно, ваше сиятельство! — отчеканил Седой. — Помню!
— Раньше времени не стрелять, — на всякий случай повторил я. — И патроны береги, бей наверняка.
Большой штуцер перезаряжается целую вечность, и потратить больше двух или трех дорогущих английских «нитроэкспрессов» Седой не успел бы при всем желании, но дядя все равно тоскливо ворчал по телефону, расставаясь со своей игрушкой. И даже требовал, чтобы я взял его с собой на лесопилку, но в конце концов смирился и остался в Отрадном.
Одной Матери известно, чем сегодня все закончится. И что бы ни случилось — кому-то надо присматривать за усадьбой, бабушкой и сестрами.
— Так точно — бить наверняка.
Невысокая фигура направилась к плотине, мелькнув на фоне ночного неба, и я не сумел сдержать улыбки. Оружие оказалось размером с владельца, и длинный ствол «холланда» разве что не возвышался над головой. Через несколько мгновений силуэт растворился в тенях на том берегу, и сквозь журчание воды и тихое поскрипывание колеса я услышал стук: Седой отыскал в темноте лестницу и теперь лез на лесопилку, чтобы занять свою позицию. Стрелял он не хуже Жихаря, так что сам вызвался прикрывать ударную группу крупным калибром.
— Давайте-ка тоже по местам. — Я кивнул остальным. — И не менжуйтесь. Когда начнется, вас жалеть никто не станет — и вы не жалейте.
В прежней жизни все было куда проще. Преторианцы не ведали ни страха, ни сомнений. Они отправились бы за мной даже в Преисподнюю. И не потому, что видели в Страже воплощенную волю Отца и его создание, наделенное почти божественной силой, а потому, что не умели иначе.
Их, как и меня самого, создавали для сражений, превращая слабых и хрупких смертных людей в совершенные машины войны. В бою мы становились единым целым. Я говорил — а они выполняли приказы, и даже в самых тяжелых схватках одной искры полыхающего во мне первородного пламени хватало, чтобы вернуть силы измученным телам.
Теперь со мной больше не было той мощи. И вместо легиона безупречных преторианцев меня окружали самые обычные люди. Маленькие, уязвимые и полные сочувствия. Каждый наверняка отправил на тот свет не один десяток таежных тварей, однако вряд ли многие из них убивали себе подобных.
И все же они готовились драться. Не за награду, а просто потому, что такова была воля князя.
Моя воля.
И, кажется, мне удалось найти нужные слова: Жихарь с Иваном поднялись рывком, схватили штуцера с арбалетами и быстрым шагом отправились на свои места. Первый чуть дальше в лес, к поваленному дереву в нескольких десятках шагов, а Иван — к плотине, поближе к отцу. Рядом остался только Василий.
— Пойдем, — скомандовал я, вставая. — Пройдемся, поглядим, как там наши.
Смотреть, впрочем, было особо не на что: за прошедшие с заката часы я запомнил местность вокруг лесопилки в мельчайших подробностях. До последнего кустика — и теперь даже с закрытыми глазами без труда отыскал бы, где спрятались Елена и Горчаков с парой гридней из Ижоры. Они благоразумно заняли места на возвышенности — чтобы ненароком не подстрелить кого-нибудь из своих, когда сюда придут незваные гости.
Если придут.
— Осторожнее только, — напомнил я, оглянувшись. — Не шуми. И старайся идти под деревьями.
Вряд ли Зубовы дежурили у алтаря в родовом имении всю ночь напролет, однако днем — еще до того, как мы добрались до лесопилки, я несколько раз ощущал прикосновение чужой магии. Это вполне могли быть и отголоски звериных аспектов из Тайги, но рисковать все же не хотелось. Если его сиятельство Николай Платонович или кто-то из его сыновый все же «летал» над Пограничьем, разглядеть колонну из трех автомобилей не составило бы особого труда.
