Так что машины мы бросили примерно в полутора километрах от Славянки и дальше шли пешком. Не по дороге, а чуть в стороне, через лес. И даже когда стемнело, я на всякий случай старался не высовываться на открытую местность, чтобы ненароком не спугнуть тех, кого мы ждали в засаде.
Осторожность лишней не бывает.
— Стой! — Слева хрустнула ветка, и из-за деревьев показалась плечистая фигура, облаченная в брони. — Кто идет?
— Свои, — отмахнулся я. — Чужие тут по двое бродить не станут.
Рамиль молча кивнул и зашагал следом. Они с Василием изо всех сил старались ступать легче, но все равно то и дело позвякивали сочленениями доспехов. Крепких, надежных, однако слишком тяжелых и громоздких, чтобы их можно было носить без шума.
Я в очередной раз мысленно отругал себя за то, что так и не удосужился засесть в кузне на пару дней и обеспечить нормальной броней хотя бы пару-тройку человек из дружины. Кресбулат весит чуть ли не втрое легче сталю, а его в Гром-камне теперь предостаточно.
Вернемся — обязательно возьмусь за дело.
К счастью, мох глушил тяжелые шаги, и я даже на ходу продолжал вслушиваться в ночь. За спиной текла Славянка и негромко поскрипывало колесо лесопилки, но лес вокруг будто спал — стихло даже стрекотание цикад, и только где-то вдалеке, примерно в километре в сторону границы вотчин гулко ухал филин.
Видимо, что-то потревожило степенную ночную птицу.
— Где ты? — одними губами прошептал я, мысленно потянувшись к аспекту. — Слышишь?
Вулкан отозвался недовольным ворчанием, но потом все же послушался, и бросил несколько скомканных картинок: лес, тропинку, уходящую куда-то за деревья. Ветки елей, которые едва заметно колыхались в тусклом свете звезд. Ночь выдалась пасмурной, но там, где охотился огневолк, тучи, видимо, расступились.
— Покажи, — скомандовал я. — Давай еще.
Снова ворчание — и к картинке прибавились звуки и запахи. Шелест травы, филин — наверное, тот самый, которого я слышал. Треск веток где-то вдалеке, шаги, голоса…
Человеческий пот. Порох. Оружейная смазка.
— Идут. — Я тряхнул головой, разрывая связь со зверем. — Уже близко. Километра полтора, может, меньше.
— Да… Да как же так, ваше сиятельство? — Василий замер. И, видимо, принялся изо всех сил вглядываться в лес впереди. — Неужели видите чего — в такой-то темнотище⁈
— Вижу. — Я усмехнулся и покачал головой. — Я ведь не глазами смотрю… Давайте обратно. Только тихо — а то так гремите, что в Тосне слышно.
Рамиль молча кивнул, и две фигуры развернулись и неторопливо зашагали обратно — на этот раз действительно уже почти без шума. Я же еще немного прошел вперед, загибая полукруг обратно к лесопилке, и через несколько минут поднялся на холмик у реки, на котором укрылся Горчаков со своими.
И хорошо укрылся — даже подойдя вплотную, я так и не смог увидеть никого, хоть и стоял совсем рядом. И только через несколько мгновений кусты в нескольких шагах зашевелились, и навстречу мне шагнула знакомая фигурка с луком и колчаном со стрелами на спине.
— Они уже близко, да? — полувопросительно произнесла Елена. — Я чувствую… Даже ветер переменился.
Я мог только догадываться, какое именно заклинание могло донести до адепта стихии то, что сейчас происходило примерно в километре отсюда. Вряд ли Елена смогла посмотреть вдаль без всякого алтаря, зато слушать лес наверняка умела куда лучше Седого и самых опытных следопытов из числа гридней.
Впрочем, через несколько минут его уже слышали все. Ветер дул в нашу сторону и приносил из темноты то, что мало напоминало обычные звуки ночи. И если хрустнуть веткой вполне мог и какой-нибудь неуклюжий кабан или лось, вряд ли у кого-то из них при себе имелось оружие.
Где-то у подножия холма послышался тихий лязг металла о металл — будто карабин задел о ствол штуцера, или кто-то ненароком зацепился за пряжку на ремне. В ответ тут же раздалось сердитое шипение: то ли командир, то ли кто-то из товарищей отругал неумеху. На несколько мгновений все стихло, но потом в темноте среди деревьев внизу снова раздались шаги.
Я опустился на одно колено осторожно положил ножны с Разлучником на траву перед собой.
— Вот они, — прошептала Елена, легонько коснувшись губами моей щеки. — Пять человек… Нет, шестеро.
Видимо, она видела в темноте не хуже кошки — сам я не сумел разглядеть под холмом ровным счетом ничего. Но через несколько мгновений ветви елей зашевелились, и на крохотную просеку на берегу вышли несколько человек. Сначала трое, потом еще один и, в конце еще двое — плечистые здоровяки со штуцерами в руках. И я уже было выдохнул, когда внизу снова раздался хруст веток.
Елена все-таки ошиблась. Точнее, разглядела только авангард группы — а теперь к лесопилке понемногу выходили и остальные. Шесть, семь… еще пятеро, десять, двадцать…
Итого почти три десятка человек — намного больше, чем у нас. Похоже, средний Зубов решил перестраховаться и отправил на дело не пару человек, а целый отряд. То ли сообразил, что после его слов Горчаков догадается оставить охрану, то ли просто осторожничал.
