Но выстрелить не успел — пуля из дядиного штуцера отшвырнула его на пару шагов, оставив на мокрой куртке внушительных размеров дыру. Судя по жалобным крикам, Орлов в своей части коридора тоже справлялся неплохо, и я уже думал рвануть ему на помощь и уложить хоть пару вольников врукопашную, однако Горчаков сработал быстрее.
На его месте я бы шарахнул Кольцом Льда прямо в толпу — куда-нибудь, по ногам, чтобы свалить побольше противников и не зацепить своих. Но старик в очередной раз сумел удивить, и вместо этого выудил из арсенала фокус посложнее.
Окно в дальнем конце коридор со звоном брызнуло стеклом, все двери разом распахнулись, и на этаже разом похолодало, будто на улице вдруг наступил январь. Дождь ворвался внутрь, и его капли застывали на лету, превращаясь в крохотные белоснежные кристаллики. Их веса не хватало пробить ткань, но по не защищенным одеждой рукам и лицам они хлестали с двух или трех сторон разом.
Уцелевших вольников смело невидимой волной. Несколько свалились сразу, а остальные со стоном сползали вниз по стене, пытаясь закрыть от кусачей ледяной картечи хотя бы глаза.
Обстановка не слишком-то располагала к раздумьям, однако я все же успел почувствовать что-то подозрительно похожее на зависть. В моей груди бурлила мощь первородного пламени, и по чистой магической силе я наверняка уже почти не уступал Горчакову, но до его изящества и сноровки в обращении с родовом аспектом мне было еще далеко.
Неудивительно — старик оттачивал свое мастерство десятки лет. И там, где я прошелся бы Даром, как бороной, спалив дотла весь коридор, он лишь уложил вольников на пол, никого не покалечив… почти.
— Матерь милосердная, Ольгерд Святославович… В следующий раз предупреждайте! — Орлов шагнул вперед, на ходу смахнув с рукава ледяное крошево. — А где остальные?
— Удрали, — отозвался я, направляясь к лестнице. — Заканчивайте с этими — я постараюсь догнать!
— Стой… Куда? — Дядя рванул за мной следом. — Да подожди ты!
Я одолел пролет в два прыжка и оказался на первом этаже.
— Туда, ваше сиятельство! — раздался испуганный женский голос. — Они побежали туда!
Маленькая рука с тонкими пальчиками высунулась из-за стойки и указала на входную дверь. Впрочем, я обошелся бы и без подсказки от горничной — вольники со всех ног удирали к машинам и закономерно выбрали самый короткий путь. Тот же, которым сюда и пришли.
Когда я выскочил на улицу, ветер тут же швырнул мне в лицо пригоршню холодной влаги. Основа тут же сердито огрызнулась на чужую стихию и бросило тело вперед — туда, где сквозь дождь и тусклый свет фонарей мчались четыре темные фигуры.
Любой из вольников мог остановиться и встретить меня с оружием в руках, но они даже не оглядывались. То ли еще надеялись добраться до спасительных машин, то ли просто бежали куда глаза глядят в отчаянной надежде избежать участи, которая постигла их товарищей.
— Стойте! — Я на ходу поднял руку с револьвером и несколько раз пальнул в мокрое темное небо. — Именем императора — остановитесь.
Бесполезно — вольники разве что прибавили шагу. Я двигался куда быстрее их, но одна из машин уже сверкнула фарами. Кого-то оставили на всякий случай — и теперь он явно готовился выручить товарищей.
— Ну уж нет! — прорычал я, швыряя опустевший револьвер на асфальт. — Не уйдете.
Магия вспыхнула в обеих ладонях одновременно. Я прищурился, выцеливая улицу в полусотне шагов, и взмахнул рукой, будто бросая невидимый аркан.
Пламя вспыхнула прямо между силуэтами машин, отрезая путь бегущим. Стена Огня — не самое сложное заклинание, всего-то на всего пятый ранг, но маны я в него ухнул столько, что оранжевые языки тут же взметнулись на два человеческих роста и разошлись в стороны, поджигая всю улицу от тротуара до тротуара.
— Хватит, любезные! — громыхнул я на весь Орешек, замедляя шаг. — Бежать больше некуда!
Черные тени на фоне огня замерли, бестолково озираясь. Одна попытался было дернуться в сторону, к ближайшему дому, но я шевельнул рукой, и стена пламени послушно переползла по асфальту вперед, отрезая ему дорогу.
— Да чтоб тебя! — выругался вольник. И развернулся, доставая револьвер из кобуры на боку. — Выкуси, князенок!
Видимо, у него были ко мне еще и личные счеты. У лесопилки на Славянке мог погибнуть его друг… А может, отец или брат — такой же вольный искатель.
Такая же продажная тварь, готовая убивать спящих.
Я сжал кулак, щедро подливая в Основу собственной злобы, и покорный мне огонь метнулось со всех сторон, стискивая вольника раскаленными длинными пальцами. Объятая огнем фигура свалилась на асфальт, и от протяжного вопля на мгновение заложило уши. Двое его товарищей тут же рухнули на колени, поднимая кверху руки и бормоча что-то, а третий с поросячьим визгом бросился прямо на меня — видимо, надеялся проскочить.
