Ботинки тут же ушли в грязь чуть ли не по щиколотку. Дождь уже полчаса как закончился, но дорога успела размокнуть, превратившись в месиво из воды и грязи. Стоило нам перебраться через мост, как даже дядин «козлик», который без труда ползал по Тайге, чуть не застрял, свалившись правыми колесами с обочины.
Размытая дорога, один-единственный фонарь на перекрестке и лужи. Темнота и еще три-четыре часа до рассвета — и все это в квартале где и днем лучше не появляться без револьвера в кармане.
Зато нас здесь точно не ждут.
— Игорь. Ты это… уверен? — тихо спросил Горчаков.
— Более чем. Вот же оно.
Я вытянул руку, указывая на двухэтажное здание чуть в стороне от дороги. В нем единственном на всей улице горел свет, и из-за ветхих стен доносился шум. Нестройный, но громкий хор голосов, сквозь который кое-как пробивалось натужное дребезжание. Похоже, кто-то из местных играл на гитаре, развлекая товарищей. Под навесом над крыльцом было темно, однако я даже отсюда сумел разглядеть крохотные огоньки сигарет.
— Да я не об этом. — Горчаков поморщился и покачал головый. — Ты уверен, что нам туда надо? Ну ладно тех в гостинице положили, но нельзя ж всех под одну гребенку. Среди вольников и приличные люди бывают.
— Приличные люди в других местах собираются, — отрезал я. — Раз им хутора и лесопилки не хватило — значит, надо так врезать, чтобы всю жизнь помнили.
— Верно говорите, ваше сиятельство, — отозвался Жихарь из-за полуоткрытой дверцы «козлика». — Эту заразу давно пора под корень извести. Мне Иван с Василием рассказывали, что в Глухом Конце что ни вольник — то или ворюга, или каторжанин беглый. Я бы на месте Петра Петровича давно бы с солдатами всех разогнал.
— Полагаю, его сиятельство имеет… скажем так, некие основания закрывать глаза на все, что здесь творится. — Я пожал плечами. — А мы — нет. Я не собираюсь устраивать резню, но местной публике определенно следует преподать урок. Впрочем, если вы считаете иначе, Ольгерд Святославович…
— Да я-то, может, и считаю. — Горчаков мрачно ухмыльнулся и покачал косматой головой. — Только не пускать же тебя туда одного… А то и правда весь дом с землей сровняешь. С людьми вместе.
— О нет. Люди мне как раз пригодятся. Когда все закончится, с ними наверняка будет не против побеседовать его сиятельство Павел Валентинович. — Я снова вытянул руку, указывая на дорогу впереди. — Присмотритесь повнимательнее.
Напротив дома стояло несколько машин. Три штуки, а может, и больше — остальные я не разглядел. Легковушка, пикап и здоровенный квадрат внедорожника. С такого расстояния в темноте не было видно ни цвет, ни модель, однако сам силуэт казался подозрительно знакомым.
Его я определенно уже видел — днем, прямо напротив ратуши.
— Зубовские, что ли? — пробормотал Горчаков. — Обычно они на таких гробах ездят.
— Вот это я вам и предлагаю проверить. — Я легонько хлопнул старика по плечу и развернулся обратно к «козлику». — По коням, судари! Пора нанести визит господам искателям.
Дядя как всегда осторожничал и предлагал подобраться незаметно, но я все же решил сделать ставку на внезапность. Не так уж сложно окружить набитый головорезами здоровенный дом, но с отрядом в семь человек без шума все равно не получится. Кто-то непременно схватится за револьвер или нож, как это было в гостинице — только на этот раз вольников запросто может оказаться впятеро больше, чем нас.
И если уж драки все равно не избежать — почему бы не ударить первым? С размаху, крепко и мощно, как кузнечным молотом по наковальне.
— Давай! — Я запрыгнул на подножку «козлика» и стукнул кулаком по крыше кабины. — Погнали!
— Будет исполнено, ваше сиятельство! — радостно отозвался Жихарь.
И вдавил газ. Мотор взревел, и машина буквально прыгнула вперед, швыряя из-под колес комья мокрой земли. За ней следом рванул трофейный пикап, а потом и внедорожник Горчакова. Старик слегка замешкался, но через полсотни метров лихо обошел остальных и помчался вперед, разрезая темноту Глухого Конца светом фар.
Логово искателей стремительно приближалось, и я уже без труда мог разглядеть и автомобили у дороги, и фигуры на крыльце. Кто-то поспешил обратно в дом, но несколько человек бросились нам навстречу, чуть ли не прямо под колеса Горчакову. Откуда-то послышалась ругань, сердитый лязг затвора…
Но меня такие мелочи уже не волновали. Основа пробудилась, и мана текла по моим жилам, густая и горячая, как само первородное пламя. Разбавленной веселой яростью Дар рвался наружу, упрашивал пустить магию в ход — и противиться ему не было никаких сил.
Выдохнув, я сжал руку в кулак, стягивая в одну сотни и тысячи невидимых нитей, и обрушил заклинание на берлогу вольников.
Факел вышел мощнее, чем я ожидал — чуть ли не втрое. Ветхую крышу будто срубило топором. Во все стороны полетели ошметки дранки, а окна дружно брызнули стеклами. Сорванные с чердака доски, полыхая, застучали по крышам машин и с шипением падали с навеса в лужи перед домом. Вряд ли даже прямое попадание из крупнокалиберной гаубицы — вроде тех, что стояли в крепости — сумело бы искалечить здание сильнее.
