По изначальной задумке Седой должен был заранее пробраться туда и открыть нам путь, однако появление Хряка спутало все карты. К счастью, импровизация вышла немногим хуже. Грузовик еще не успел набрать скорость, но ему хватило и массы: капот с грохотом ударил в ворота, и одна створка рухнула под колеса, сорвавшись с петель, а вторая разлетелась на несколько частей, швырнув на нас с Седым охапку щепок.
Мы врывались. Грузовик лишь на мгновение остановился, забуксовав, но Иван справился с рычагами, и колеса, перевалив через остатки ворот, снова закрутились, унося нас по дороге в сторону Невы.
— Давай налево! — Я снова заехал кулаком по кабине. — Гони в Тайгу!
Даже если парню хватит умения провести грузовик по мосту, на реке мы станем слишком хорошей мишенью, и какой-нибудь ушлый дружинник наверняка догадается влепить нам пулю в колесо.
Будто подтверждая мои мысли, с дозорной вышки громыхнул выстрел. Часовой, видимо, сообразил, что испортить хозяйское добро все же лучше, чем дать ему укатиться в лес. Пальнув еще раз, он догадался взяться и за прожектор, и пятно света поползло по стволам деревьев, догоняя грузовик. Я плюхнулся животом на разметавшиеся по кузову шкуры и принялся шарить ладонями по сторонам, пытаясь нащупать штуцер.
Седой оказался быстрее. Его двустволка рявкнула прямо у меня над ухом, и сияющая линза погасла, напоследок сверкнув осколками разбитого стекла. И на форт тут же со всех сторон навалилась темнота, в которой я кое-как сумел разглядеть только очертания крыш, вышку с силуэтом часового и острые верхушки частокола.
На мгновение даже возникло желание на прощение залепить в стену что-то вроде Огненного Шара и подпалить форт, но я с самого начала решил не оставлять следов магии, которые непременно привели бы зубовских или в Ижору, или прямиком в Отрадное.
— Надо же, удрали-таки, — облегченно вздохнул Седой, опускаясь на шкуры. — Я уж думал — конец нам. Подстрелят, как собак.
— Да куда им, — усмехнулся я. И развернулся к кабине. — Все, хватит! Не гони так — а то в дерево влетишь.
Желающих преследовать нас пешком ожидаемо не нашлось: местные слишком хорошо представляли, кто бродит ночью по Тайге. И теперь, когда грузовик укатился от форта на пару сотен метров, торопиться было уже незачем. Мы скорее рисковали врезаться куда-нибудь или растерять половину груза, прыгая по ухабам. Сначала Иван ехал через лес напролом, как попало, но примерно через километр разобрался и включил фары, а потом даже сумел отыскать что-то вроде дороги.
Наполовину заросшая мхом и травой колея мало походила на трассу, но здесь хотя бы не было поваленных деревьев и ям по середину дверей кабины. И, что куда важнее — мы двигались в нужную сторону.
Правда, к сожалению, не мы одни.
— Следы свежие. — Седой, прищурившись, посмотрел на дорогу в свете фар. — Не иначе барон тут со своими проехал.
— Понял, — вздохнул я. И уже в полный голос скомандовал: — Сворачиваем! Давай к реке.
Иван недовольно огрызнулся из кабины, но спорить, конечно же, не стал, и через полсотни метров нашел подходящее место и убрался с грунтовки. Грузовик перевалил через небольшой холм и дальше покатился вниз со скоростью от силы в десять-пятнадцать километров в час. Впрочем, спешить нам было уже некуда, так что я просто устроился у борта и смотрел по сторонам, пока не заметил, что вижу не только силуэты деревьев, но и что-то чуть дальше.
— Светает уже, — проговорил Седой. — Надо бы фары погасить. И Ваську в кузов переложить, а то в кабине голову расшибет.
Я не стал возражать, и через пару минут Иван остановил грузовик на небольшой полянке. Седой беспокойно оглядывался по сторонам чуть ли не две минуты, но потом, видимо, признал место подходящим и спрыгнул из кузова в мягкий мох. И почти сразу же ему навстречу из кабины выбрались сыновья.
Оба. Василий, хоть и обзавелся парой свежих ссадин, уже кое-как стоял на ногах — видимо, тряска привела беднягу в чувство. Я протянул ему руку, чтобы помочь забраться в кузов, но в ответ получил только полный недоверия взгляд. Парень, в отличие от брата, явно искал во мне какой-то подвох.
Но вопросы задавать не спешил — как и остальные. Вся троица, как по команде, скрутила папиросы, и через пару минут я начал тоскливо высчитывать, на сколько километров ветер разнесет запах табака — и как быстро сюда сбегутся зубовские дружинники и местное зверье.
К счастью, ритуал продлился недолго: как только я спустился размять ноги, Седой затоптал окурок во влажный мох и полез обратно в кузов — изучать добычу. Иван последовал за отцом и зашуршал, закапываясь в мешки и шкуры.
— Игорь! — позвал он, выглянув через борт. — А где, говоришь, эта заимка?
— Точно не скажу. — Я пожал плечами. — К реке выберемся, потом вдоль нее. До Великанова моста отсюда километров пятнадцать будет. Может, десять, если через лес срежем. И потом еще на север семь с половиной. Вот там она и стоит.
