Но я не спешил проявлять щедрость. Судя по обстановке, в первую очередь сейчас следовало подумать о дружине. Не хотелось даже спрашивать, когда дядя последний раз платил своим людям. Рамиль, Жихарь и Федот сумели раздобыть сносную форму, а остальные ходили в таких обносках, что даже самые неудачливые и бестолковые из вольных сталкеров в Тосне, пожалуй, выглядели поприличнее их.
С оружием было ненамного лучше: мечей, топоров и прочих боевых колотушек в оружейной хранилось человек этак на пятьдесят, но большая часть годилась разве что в переплавку или вообще на выброс. Ни шлемов, ни нормальной брони — только ржавые кольчуги и растрескавшиеся кожаные жилеты с пластинами, которые весили столько, что даже здоровяк вроде Рамиля ушел бы в таком не слишком далеко — и уж точно не быстро.
Штуцеров в Гром-камне нашлось всего шесть — считая драгоценный дядин «холланд», и два из них скорее напоминали залежавшиеся музейные экспонаты. Еще один, если верить слухам, валялся по частям где-то в кузнице, но мы с Жихарем сумели отыскать только приклад, расколотый то ли зубами, то ли копытами какого-то очень недоброго таежного зверя.
Три ружья, арбалеты, пара луков, отцовский револьвер… И все — на этом богатства арсенала рода Костровых заканчивались. Иными словами, у меня не хватало не только людей, но и вообще всего, включая патроны. И вздумай кто-нибудь из добрых соседей плюнуть на предупреждение Орлова и заявиться в гости прямо сейчас, оборонять вотчину и сам Гром-камень было бы попросту нечем.
А в том, что это случится, сомнений уже не осталось: после позавчерашней стычки с Константином Николаевичем его почтенный батюшка наверняка осерчал на меня еще больше. И уже вовсю прикидывал, как бы наведаться в Отрадное с парой-тройкой десятков упакованных в броню дружинников и раз и навсегда поставить точку в недолгом противостоянии Костровых и Зубовых. Воля государя и наличие между нашими вотчинами владения упрямого и крепкого старика Горчакова могли отодвинуть дату предстоящей расправы, но положение вещей уж точно не меняли.
Воевать придется. Вопрос — когда?
— Снести? Да полно вам, Полина Даниловна. — Возмущенный голос Жихаря выдернул меня из невеселых раздумий. — Как можно? Крепкие домишки еще, хоть и старые. По сто лет, считай, стояли — и еще постоят!
— Не постоят, — вздохнул я. — Половину по-хорошему и правда под снос давно пора. Трубы менять надо, электричество дотянуть. Но для начала хотя бы срубы новые поставить — под гараж и под сарай.
— И под коровники, — напомнила Полина. — Один уже весь косой стоит, а во втором к зиме точно крыша провалится.
Жихарь недовольно засопел, но спорить с хозяйкой, конечно же, не посмел — хоть всю последнюю неделю и чувствовал себя чуть ли не первым человеком в усадьбе — после Костровых, конечно же. Он уже успел занять при мне место телохранителя, денщика, водителя, порученца по всем нужным и не очень вопросам, а теперь, похоже, метил еще и в советники.
Я не возражал — соображал парень неплохо, а уж в жизни на Пограничье смыслил побольше моего. Неплохо знал народ в Отрадном, Тосне и даже Орешке, готов был носиться по делам сутки напролет, и его бурную энергию, как ни крути, определенно стоило направить в нужное русло.
И иногда слегка ограничивать.
— Вот чего. Возьми у Полины Даниловны сто рублей, бери машину и дуй в Ижору к Горчакову. Затребуй бревен на лесопилке, сколько надо на два сруба… Матерь с ним — на три, лишними не будут. — Я махнул рукой. — А потом в Отрадное… У нас в строительстве кто-нибудь соображает?
— Боровик, ваше сиятельство, — отозвался Жихарь. — Он, считай, всю заимку своими руками поставил, мы только бревна таскали. Сейчас руки уже не те, конечно, да и глаза…
— Бери Боровика с собой. — Я кивнул и неторопливо направился в сторону кузницы. — Пусть в Отрадном плотников присмотрит, человек пять. Денег не жалейте, берите толковых, чтобы потом не переделывать. Провода купите — метров триста, не меньше. Ну и инструмент, какой нужен…
— Ваше сиятельство, — осторожно протянул Жихарь, шагая следом. — А дружина как? Не дай Матерь зубовские в гости пожалуют, а у нас даже патронов нету — по двадцать штук на брата. Да и в дозор идти некому, заимка какой день пустая стоит.
— Слушай дальше. И не перебивай, пока говорю. — Я строго погрозил пальцем. — На заимку Седого с сыновьями отправь, они к Тайге привычные. Пусть поглядят, чего там и как вокруг. Заодно грузовик на обратном пути пригонят — не дело ему в лесу ржаветь… Патроны в Тосне купишь, Полина Даниловна денег даст. — Я оглянулся на сестру, которая как раз поднималась на крыльцо господского дома. И, подумав, добавил: — Завтра. И возьми тогда заодно формы. По два комплекта на каждого, чтобы не занашивать, и еще запасных штуки три. И ботинок.
— Ух-х-х! — радостно выдохнул Жихарь. И тут же сник. — Только это… дорого, ваше сиятельство.
— Дорого, — кивнул я. — Но надо. Во-первых, людям ходить не в чем. А во-вторых — пусть все видят, что в Гром-камне дружина, а не абы кто. Так что выполняй.
