– Об этом я как-то и без тебя догадалась. – Глаза Алекс просто пылали от злости, из-за чего ее более светлый глаз стал в два раза ярче, чем темный. – Разве не понимаешь, нам не выиграть, если не сообразим, как нарушить их правила. В чем у них здесь-то иллюзия? Может, Херг и Блерг тоже мелкие божества?
Я повернулся туда, где из-за ограждения смотрели на нас Сэм, Блитц и Хэртстоун. Лица их оптимизмом не заражали. Я лишь отчетливей убедился в серьезности ситуации.
Схватившись за свой кулон, я мысленно обратился к Джеку:
– Не посоветуешь что-нибудь?
– Нет, – отозвался как всегда сонный, когда был в форме кулона, Джек.
«Ну, спасибочки тебе большое, – с досадой подумал я. – Хорошо иметь волшебное оружие. Всегда выручит в трудный момент».
– Что вы там застыли, ничтожные смертные? – поторопил Утгард-Локи. – Проблемы какие-то? Сдаться хотите?
– Нет, все в порядке! – крикнул я и, набрав побольше воздуха в легкие, обратился к Алекс: – Значит, нам предстоит три фрейма, или игра в три раунда. Поэтому в первом просто давай посмотрим, как все пойдет. Вдруг после какие-нибудь идеи родятся. И следи внимательно за моей игрой.
Я удивился собственному нахальству. Боулинг ведь совершенно не относился к числу моих суперталантов. Но выхода не было. И, схватив розовый шар, на котором были изображены пушистые игральные кости (единственный из предложенных, подошедший моей руке), я поплелся к линии заступа.
В пути я тщетно пытался вспомнить какое-то очень хорошее напутствие, которое, еще будучи школьником, услышал от учителя Дженкинса на вечеринке, посвященной выбору профессии, но вспоминаться оно не желало и, размахнувшись, я просто изо всех своих эйнхериевских сил пустил шар по дорожке.
Шар вяло покатился вперед и замер на полпути к кеглям.
Публика взвыла от хохота.
Вытащив шар из желоба сброса, я двинулся вместе с ним назад. Лицо мое в этот момент, вероятно, пылало, как красный сигнал светофора. И Алекс, конечно же, не осталась в долгу. Стоило мне поравняться с ней, как она процедила сквозь зубы:
– Спасибо. Ты меня многому научил.
Я возвратился на свое место. Сэм мрачно следила за мной из-за ограждения. Хэрт подал мне руками ценный совет:
– Надо лучше.
Блитц, радостно улыбнувшись, поднял вверх оба больших пальца. Кажется, он не слишком-то хорошо разбирался в боулинге.
К заступу подошла Алекс. Бросок она совершила так называемый «бабушкин». Иными словами, кинула свой синий шар обеими руками на дорожку. Он, несколько раз подпрыгнув, прокатился немножечко дальше, чем мой, но, так и не достигнув ни одной из кеглей, рухнул в желоб.
Толпа йотунов снова взорвалась громким и дружным смехом. Многие хлопали друг друга восторженно по ладоням. Делались новые ставки. Золотые монеты поблескивали и звенели, переходя из рук в руки.
Путь Херга к линии заступа сопровождали бурные аплодисменты.
– Позвольте! – вмешался я, видя, что он подходит не к нашему месту, а дальше. – Разве противники не должны использовать ту же дорожку, что мы?
К нам тут же протиснулся сквозь толпу Крошка.
– Король ничего об этом не говорил, – уставился он на меня простодушным до издевательства взглядом. – Сказано было только одно: выигрывает команда, набравшая больше очков. Так что вперед, ребята, – подбодрил он Херга и Блерга.
Херг бросил голову Принса. Она покатилась со скоростью света вперед и врезалась в кегли, огласив зал звоном взорвавшегося ксилофона.
В воздух приветственно взвился лес великанских кулаков. Херг улыбнулся из-под решетки своего шлема в ответ на ревущее море оваций, а затем хлопнул по плечу Блерга и обменялся с ним какими-то тихими репликами.
– Нам срочно надо узнать, о чем они говорят, – тихо проговорила мне Алекс. – Жди. Я сейчас вернусь.
– Но… – хотел было возразить я ей.
– Я в туалет! – проорала она на весь зал. – Нет мочи уже терпеть.
Заминка вызвала раздражение великанов, но тем не менее останавливать Алекс никто из них не решился. Момент это, знаете, такой тонкий. Когда кто-нибудь столь настойчиво устремляется к туалету, его предпочитают не задерживать из опасения, что в противном случае события разовьются совсем нежелательным для остальных образом.
Алекс скрылась за дверью комнаты для девочек-великанш. Блерг тем временем, подняв шар с Куртом Кобейном, метнул его по дорожке. Лицо Кобейна то исчезало из поля моего зрения, то вновь появлялось, словно бы говоря: «Ну привет! И зачем ты только сменил прическу?» А потом он врезался в кегли, разметав их по сторонам, как ракеты.
– Вот это удар! – похвалил Блерга Крошка.
Публика взорвалась новым шквалом радостных воплей, и все, кроме наших друзей, угостились новыми порциями медовухи.
Славные близнецы стояли теперь у возврата шаров и, косясь на меня, похихикивали. Зрители принялись делать новые ставки. В это время из комнаты девочек-великанш вышла Алекс.
– Уже пописала! – во всеуслышанье сообщила она и поспешила ко мне. – Сумела подслушать, о чем говорили Блерг с Хергом, – чуть коснувшись моей руки, едва слышно начала она.
– Каким образом? – не понимал я.
– Обернулась слепнем. Я ведь это умею.
