Нас провели в гостиную, где гостить было крайне неуютно. Из огромных окон лился ярчайший свет. Потолок маячил над нашими головами на высоте трехэтажного дома, блестя серебристо-голубой мозаикой, изображавшей небо с кучевыми облаками. Полированный мраморный пол ослеплял своей белизной. По стенам тянулись освещенные ниши с выставленными в них различными минералами и археологическими древностями. А по всей комнате стояли на белых подставках застекленные витрины, где лежало еще больше всяческих артефактов.
Для музея место отличное, но хуже некуда, чем принимать в такой обстановке гостей. Для них среди этого нагромождения витрин были отведены лишь стальной кофейный столик да две деревянные скамьи, стоящие вдоль него. С полки незажженного камина мне улыбался огромный, написанный маслом портрет мальчика. Сходства с Хэртстоуном в нем не было. Моделью художнику явно послужил покойный брат Хэрта – Андирон. Безмятежная улыбка и белый костюмчик придавали ему сходство с ангелом. Интересно, Хэрт в детстве когда-нибудь выглядел столь счастливым? Улыбающийся эльфийский мальчишка – единственное, что могло порадовать глаз посетителя этой комнаты, только ведь даже он был мертв и застыл здесь таким же реликтом, как и сотни других артефактов.
Мне жутко хотелось вместо того, чтобы сесть на скамейку, плюхнуться на пол, но, подавив в себе это желание, я решил оставаться вежливым гостем. Обычно такое мне мало чем помогает, но я все же пытаюсь. Короче, на полу оказался лишь гранитный Блитцен, которого Хэрт очень бережно там обустроил, а сам опустился рядом со мной на скамью. Мистер Олдерман занял скамью напротив и, застыв там в неестественно прямой позе, крикнул:
– Инге! Напитки!
– Одну минуточку, сэр, – тут же материализовалась в ближайшем дверном проеме хульдра и побежала исполнять приказание. Коровий хвост на ходу мотался в складках ее юбки.
Мистер Олдерман смерил сына уничижительным взглядом. Может, правда, он таким образом выражал ой-как-я-по-тебе-соскучился, но я как-то сомневался.
– Твоя комната в том же виде, как ты оставил ее, – произнес он сухо. – Я полагаю, ты погостишь?
Хэртстоун, качнув головой, прожестикулировал:
– Нам нужна твоя помощь. После сразу уйдем.
– Пользуйся этим, сынок, – поморщившись, указал мистер Олдерман на маленькую белую доску и привязанный к ней на тесемке маркер, которые находились с краю стола как раз рядом с Хэртстоуном. – Эта доска заставляет его подумать, прежде чем что-то сказать, – перевел взгляд на меня пожилой эльф. – Если, конечно, вообще позволительно назвать речью это его размахивание руками.
Хэртстоун, сложив на груди руки, ответил отцу исполненным ярости взглядом.
– Мистер Олдерман, – поторопился вмешаться в качестве переводчика я, пока кто-то из них не убил другого. – Нам с Хэртом требуется ваша помощь, потому что наш друг Блитцен…
– Превратился в камень, – продолжил за меня пожилой эльф. – Я сам это прекрасно вижу. Только не понимаю, в чем здесь проблема. Свежая проточная вода возродит его.
Я испытал огромное облегчение. Тяжесть гранитного гнома, давившая мне на совесть, ушла. Уже ради одной этой информации стоило предпринять весьма неприятное и утомительное путешествие сюда. Но нам-то требовалось от мистера Олдермана гораздо больше. И я продолжил:
– Тут дело-то, видите ли, такое. Я специально превратил Блитца в камень. Он был ранен мечом Скофнунг.
Губы у мистера Олдермана растянулись в улыбке.
– Мечом Скофнунг?
– Ну да. И что тут смешного?
Пожилой эльф улыбнулся еще шире прежнего, демонстрируя нам идеально белые зубы.
– То есть вам нужна моя помощь в лечении этого гнома, которое невозможно без камня Скофнунг.
– Ну да, – кивнул я. – А он у вас есть?
– Разумеется, – с важностью указал на одну из ближайших к столу витрин мистер Олдерман. Там сквозь стекло виднелся каменный диск размером с десертную тарелку. Серый с голубыми крапинками. Точно такой, как нам описал его Локи.
– Я собираю артефакты всех Девяти Миров, – тоном экскурсовода изрек мистер Олдерман. – И камень Скофнунг – одно из первых моих приобретений. Он был зачарован с таким расчетом, чтобы при его помощи острие магического меча поддавалось заточке, а кроме того залечивались раны, если неосторожный пользователь нанес их себе этим оружием.
– Впечатляет, – с подчеркнуто вежливым видом отреагировал я. – И как же залечивают им раны?
– Да проще простого, – небрежно махнул рукой мистер Олдерман. – Дотронетесь камнем до раны, они и закроются.
– Значит, мы можем его у вас одолжить?
– Нет, – категорически возразил он мне.
И почему я не удивился? Мы встретились взглядом с Хэртом. Его глаза выражали больше, чем самые бурные жесты. «Самый лучший отец во всех Девяти Мирах», – прочитал без труда я в них.
