В середине весны Стас призвал к себе Александра и объявил: «Маман велела попробовать тебя на камере. Короче, готовься». Как готовиться, однако, не объяснили. А когда поставили перед камерой, велели читать басню, как это делают в театральных училищах. На Сашино счастье, он несколько басен знал наизусть. Для чтения он выбрал крыловскую «Зеркало и обезьяна», может быть, потому, что у Станислава Юрьевича было чрезвычайно подвижное лицо, и он этой мимической подвижностью щеголял, а режиссер, которого он привел с собой, внешне сильно смахивал на медведя. (Не доверяя Митиным познаниям, Трулль напомнил: «Мартышка, в Зеркале увидя образ свой, тихохонько Медведя толк ногой: «Смотри-ка», говорит: «кум милый мой! Что это там за рожа?..»») Ни Саша, ни басня, однако, никакого впечатления на слушателей не произвели. Режиссер, глядя в монитор, брезгливо морщился. Стас, когда пробы закончились, воскликнул: «Вот, Вань, они, значит, хотят стать телезвездой!» Александр, ясное дело, стал отрицать наличие у себя такого поползновения. А режиссер словно поставил диагноз: «Раз звездой быть не хочешь – дуй домой, к теще под бок, в уголку сидеть и помалкивать. Здесь тебе делать нечего».
Больше ему ничего не сообщили. Но на телевидении скоро стало известно, что Трусова пробовали и он не приглянулся. Над Сашей стали подшучивать. У него за спиной иногда напевали или насвистывали знаменитую песенку Пахмутовой, Гребенникова и Добронравова, именно ту ее часть, где говорится, что в хоккей играют настоящие мужчины…
Наступило лето. И Саша, чтобы «изгнать из себя негатив», снял обувь и в одних носках прошелся по Садовому кольцу, полный круг записал.
Через неделю ему позвонила Элина Владиславовна и поинтересовалась, любит ли он Пушкина. Александр сознался, что да, есть такое дело. «Ну тогда завтра обедаем в кафе «Пушкин». Не опаздывай, рыбка моя», – попросила Потоцкая. Она во второй раз назвала его «рыбкой» и с тех пор часто так обзывала.
В ресторане Элина Владиславовна, среди прочего пустого разговора, полюбопытствовала, сам ли Саша придумал в носках гулять по Садовому или знал, что так некогда поступил Рихтер, дабы преодолеть свою робость перед Москвой. Александр честно признался, что да, слышал такое про Святослава Теофиловича. А за десертом Потоцкая объявила: «Завтра едем с тобой на рыбалку. Там тебе все объясню».
Отправились они в Подмосковье, одну за другой объехав четыре рыболовные базы. На первой просто рыбачили в свое удовольствие разными способами. На второй исключительно джиговали, и Потоцкая как бы между прочим вдруг объявила, что через месяц начинает снимать пилоты новой телепрограммы, в которой Саше предстоит быть ведущим. На третьей – троллили, и Элина Владиславовна наконец снизошла до деталей: «О рыбалке на телевидении уже существуют две программы. Но они там на ловле зациклены, и люди у них никакие. К тебе же будут приглашать медийные лица, а ты их будешь раскручивать на различные темы и личные истории». На последней базе «маман» призналась, что эту телепрограмму хотел вести ее сын, Станислав Юрьевич. Но он уже ведет одну передачу, и дважды на экране его телезритель не выдержит – так она выразилась.
Новую телепередачу стали снимать на тех базах, на которых в июне рыбачили. Обсуждались разные названия, но остановились на «Ловись рыбка». Стас, когда понял, что роль ведущего от него уплывает, категорически возражал против Трусова и предлагал другие, по его мнению, намного более достойные кандидатуры. Маман с ним как бы согласилась: «Мне Трусов тоже не нравится». Но к этому прибавила: «Я придумала: его будут звать Саша Трулль». С самим Александром его псевдоним никто не согласовывал. Когда же на худсовете не только Станислав Юрьевич, но и другие телевизионщики принялись недоумевать: с какой стати предпочтение отдается непонятно кому, человеку без всякого телевизионного опыта, Элина Владиславовна вдруг возьми и скажи: «Как это непонятно кому?! Он мой любовник. Теперь стало понятно?»
(Тут Трулль снова заверил Сокольцева в том, что все это чистой воды выдумка и, так сказать, хитрый полемический прием, который разом прекратил всевозможные возражения; как тут возразишь той, которая и командует парадом и его принимает?!)
