Лугский старшина на своем птичьем языке сначала долго описывал, как лугами и ишорами велась разведка. Затем принялся перечислять различные местности и расстояния между ними. Потом стал рассказывать о том, что у росов тоже имеется разведка и, с ней столкнувшись, его друг, Парман, потерял руку, а мог потерять и голову, как многие его спутники. Похоже, Пелге наскучило его переводить и он сказал от себя:
– Нет лодок и не будет. Прикажешь дальше переводить?
Брови у Эйнара совсем разлетелись: одна – почти ко лбу, другая – чуть ли не к подбородку. И он сказал:
– Дерьмо хорошо плавает. Но корабля из него даже тролль не построит… Вот это переведи своему собрату.
– Я ишор, а не луг. У ишоров тоже многие погибли, – сказал Пелга.
Но Эйнар уже повернулся к нему спиной.
Эйнар отозвал в сторону Ингвара и Хельги и предложил в создавшемся положении не созывать Главный стол и не разводить долгих разговоров, а принять боевое решение втроем и затем объявить его остальным верингам. Ни Хельги, ни Ингвар ему не возразили.
Они пошли в сторону залива, Эйнар – в центре. Шли медленно, потому что Ингвар быстро не ходил.
– Что предложишь, годи? – спросил у него Эйнар.
Ингвар молчал, оглаживая свою коротко стриженную голову.
– Тогда я предложу, как мне видится, – сказал Эйнар. – Мы первыми нападем на них: тремя боевыми кораблями и семью лодками, на которые посадим наиболее воинственных из местных ополченцев. Каждый из нас возьмет на себя по два росских корабля, а трех оставшихся пусть, как мухи, облепят лодочники. Пусть они их отвлекают обстрелами, пока мы разберемся с шестеркой. Когда силы неравны, надо как можно решительнее наступать. Другого решения я не вижу. А ты видишь, Ингвар?
Ингвар молчал. Он перестал гладить голову и теперь разглаживал седые усы, которые у него топорщились в разные стороны.
Вместо него ответил Хельги:
– Я вижу. При всей нашей отваге и нашей решимости мы их едва ли одолеем на море. Я предлагаю дать им бой на суше. Я успел осмотреть местность. Она для нас выгодная. По бокам широкой площадки – два холмика с перелесками, в которых можно спрятать лучников.
– Отступить мы всегда успеем, чтобы воспользоваться твоими холмиками, – сказал Эйнар и ухмыльнулся.
– Можем не успеть отступить, если морское сражение затянется и наши воины так устанут, что не смогут сражаться, – улыбаясь, возразил Хельги.
– Залог нашей победы в быстром натиске, – сказал Эйнар. – Если он будет так силен, что первые из них дрогнут, тогда они посеют смятение среди остальных и их численное превосходство только усилит сутолоку. Ты на моей стороне, Ингвар?
Ингвар не отвечал и теперь оглаживал у себя на груди золотую подвеску, на которой был изображен сокол.
– Молчание – знак согласия. Значит: двое против одного, и мое решение принято, – объявил Эйнар.
Хельги не возразил. А Эйнар похлопал его по плечу и сказал:
– Мне не приходилось видеть, как ты и твои молодцы сражаются на море с настоящим противником. Доставь мне такое удовольствие.
– Ты и на суше нас не видел в настоящем бою, – сказал Хельги.
Не отвечая на это, Эйнар продолжал:
– И еще предлагаю: устроим шумный пир. Пусть наши люди шумят на всю округу. Росы недалеко. Пусть слышат и знают, что мы верим в наши силы и уверены в нашей победе.
– Скорее, они решат, что мы беспечны и неосторожны, – возразил Хельги.
– И это нам тоже будет на руку, – сказал Эйнар.
Тут Ингвар наконец заговорил и сказал:
– Главное, чтобы больше ели и мало пили.
– Ну, это само собой. Обещаю, что прослежу за своими молодчиками, – ответил ему Эйнар.
На том порешили и объявили соратникам и ополченцам.
Пировать сели, когда стало темнеть. До этого Вислав и Торкель Кот жарили мясо. Вырыли яму, выложили ее стены досками, уложили туда мясо, затем раскалили на огне большие камни и бросили их сверху на мясо, а яму сверху накрыли другими досками и присыпали землей.
Пиво Гейр Брюхотряс сварил такое, чтобы его можно было много выпить и не утратить рассудка.
Ближе к заливу рассадили людей Эйнара и им приказали как можно сильнее шуметь. Чуть дальше расселись люди Хельги. За ними – Ингварова команда. И возле прибрежных кустов – люди Главного стола во главе с Эйнаром, Ингваром и Хельги.
Ополченцы – словене и весь – сидели в лесу, и с моря их не было видно.
Возле каждой команды горел костер. В его огне освящали рога. У людей с Волка – Сигват Обидчивый; у тех, кто с Дракона – Старкад Шерстяная Рубашка; в команде с Сокола – Дурк Фриз.
Перед началом трапезы воздали почести, как водится, Одину, Тору и Фрейру, и к ним прибавили морского Ньёрда и Тюра Удачи.
В команде Ингвара пили из трех костяных рогов. Воины Хельги – из одного. Люди Эйнара – из двух; берсерки всегда пили отдельно, и рог для них освящал не Сигват, а Бьёрн Краснощекий.
Мясо ели с шомполов, некоторые – с кинжалов.
О том, что ели в лесу словенские и весские ополченцы, в саге не говорится. Но пили они только воду, потому что пить пиво они не умеют, и Адульф им строго-настрого запретил.
