Молот Тора полностью

Вместо ответа, мутно глядя на Трулля, Профессор тыльной стороной руки отряхнул пену со своей бороды и приложился к пиву.

– Абсолютно согласен, – продолжал Александр, – что у России, как у всякой великой страны, имеется целый ряд… негативных тенденций, давайте так скажем. И если, как вы предлагаете, посмотреть на них биоисторически, их вполне можно назвать заболеваниями. Но эти заболевания, дорогой Андрей Владимирович, можно и нужно лечить.

– И вы знаете, как они лечатся? – устало спросил Сенявин, не глядя на Трулля, а разглядывая волчью морду на своей кружке.

– Знаю. Перво-наперво надо отказаться от хирургии. У нас чуть что – сразу за нож и давай кромсать по живому! Не мне вам, мудрому эксперту, объяснять, как у нас это столетиями делалось: без наркоза, в, так сказать, антисанитарных условиях. Хватит мучить несчастную женщину! Есть ведь и другие средства лечения – терапевтические!

– У нас в медицине, молодой человек, много хороших хирургов. Но знающих терапевтов почти не осталось, – грустно заметил Андрей Владимирович.

– Главное – правильный диагноз поставить, – не отвечая на реплику, продолжал Александр. – И ваш, профессор, диагноз, конечно же, впечатляет. Но вы, как я заметил, постоянно, медицинским языком говоря, завышаете и кровяное давление, и содержание сахара в крови, и так далее, и так далее. Вы, например, утверждаете, что чуть ли не двадцать процентов бизнесменов собираются уехать из страны. А, по моим данным, сегодня, в двенадцатом году, уехать хотят только пять процентов… И в других цифрах у вас какая-то… я не знаю… негативная мифология!.. Это тоже, между прочим, наш болезненный комплекс. Другие народы этого не делают. А мы постоянно себя оговариваем, сочиняем про себя разные мифы. О том, дескать, что больше всех на свете воруем и пьянствуем чуть ли не со времен Рюрика. Англичане, между прочим, пьют в два, если не в три раза больше нас…Таким образом, как мне в интервью говорил один академик, в мозгу создается, типа, матрица. Он ее назвал матрицей патологического состояния. Она как бы помогает организму приспособиться к болезни, смириться с ней. Чтобы поправиться, эту матрицу надо разрушить… Вы понимаете, о чем я? Вы ведь сами говорили, что мы любим свои болезни…

Профессор не ответил. Он теперь изучал крышку: то открывал, то закрывал ее на пивной кружке, нажимая на серебряный хвостик.

– С вашего позволения, начну диагностику с экономического этажа. Тут сразу надо признать, что мы находимся как бы в переходном периоде. У нас переход к капитализму начался в последней трети девятнадцатого века. Потом произошла – тут я с вами согласен – большевистская контрреволюция, которая на семьдесят лет вернула нас обратно к русскому крепостничеству. Так что в девяностые годы прошлого века у нас снова началось первоначальное накопление капитала и вместе с ним – дикий капитализм, который уже закончился.

– Вы, часом, не марксист? – тоскливым тоном перебил Трулля Профессор.

– Нет, не марксист. Не тревожьтесь, Андрей Владимирович, – весело откликнулся Телеведущий. – Однако считаю, что с Марксом у нас обошлись, ей-богу, по-хамски. Сначала его изнасиловали – не побоюсь этого слова, – превратив его великое учение в косячий ленинизм. А затем, с началом перестройки, и вовсе, как говорится, сбросили с корабля истории. И зря, очень зря. Маркс – однозначно великий ученый! В том, что касается экономики капитализма, общественно-экономических формаций, его теория до сих пор продуктивна и многое объясняет из того, что с нами произошло и происходит… Другое дело, что он, как это случается с другими крупными теоретиками, он слишком зафанател со своей главной темой – то бишь производительными силами, которые якобы определяют и производственные отношения, и так далее, и так далее… Базис, конечно, базисом. Но я еще в школе не мог догнать. Я, например, представил себе корабль и стал думать: ну да, он движется благодаря винтам и моторам, которые там, в трюме, в корабельном базисе, тяжело эксплуатируются и производительно трудятся. Но включают и выключают моторы, управляют общим движением – с капитанского мостика. Он наверху корабля, а не в трюме. То есть командует капитанская «надстройка». И какие-то научные головы придумали и спроектировали и трюм, и командную рубку, и так далее, и так далее. Вы их называете третьим этажом…

Профессор перестал теребить крышку и возвратился к пощипыванию вяленого лосося.