Молот Тора полностью

– Представьте себе! Недавно, когда один за другим затухли организованные «сверху» различные молодежные движения, сами собой, через Интернет, стали организовываться, типа, объединения или команды наподобие тимуровской… Они себя по-разному называют. Но общее для них наименование – волонтеры. Потому что по собственной воле вызвались и ни на какое материальное вознаграждение не рассчитывают. Кто-то старикам помогает. Кто-то в больницах за тяжелыми больными ухаживает, к которым нянечек не дозовешься. У вас, в Питере, создали добровольную молодежную службу безопасности, и ей удалось задержать серийного маньяка, нападавшего на девушек, за которым наша доблестная милиция больше года гонялась. В соседнем Пскове возникла молодежная организация «Псковские дороги» – сами следят за дорогами и местное районное и областное начальство заставляют следить и чинить… Их все больше и больше, этих добровольных товариществ, маленьких и больших. В Сибири, например, более миллиона молодых людей участвуют в движении, которое собирает мусор с Байкала; несколько сотен тонн собрали… Я с ними не раз встречался, с этими волонтерами, на выездах и в телестудии… Их пока немного. Но у нх особый генетический код. Они, если биоисторическим языком разговаривать, самообновляются, специализируются, превращаются в клетки различных тканей и органов и в нашем государственном организме могут создать то, что мы называем гражданским обществом.

– Ишь как он по всей дороге заливает нам колокольчиком! – вставил Профессор.

– А как же! – радостно воскликнул Ведущий. – Вы же нам объяснили, Андрей Владимирович: чтобы восстановить наше национальное здоровье, нам вместо сволочи и охлоса демос нужен – независимое и ответственное гражданское общество. Но такое общество сверху не образуется. Дом с крыши не строят. Демократия растет и строится снизу, вместе с просвещением, образованием, простите, с реальной и достойной медициной, для всех – богатых и бедных. У больного и необразованного народа демократии быть не может… Более того, для народа, который столетиями жил при монархии и до сих пор при ней живет, резкий переход к якобы демократии может быть очень опасным. Мы это в легком варианте видели у нас в девяностые годы…Как недавно высказался один остроумный человек, наша Госдума была высажена на российское политическое поле, как редиска осенью… Действительно, если разобраться, наш парламент и по своему названию, и по реальному влиянию…

Тут Профессор снова перебил Трулля:

– Подайте бывшему члену Государственной думы.

Сенявин не только произнес это жалобным тоном. Он телом подался к столу и далеко выставил вперед пустую пивную кружку, страдальчески глядя на Александра.

Тот лишь на секунду замешкался. И сразу предложил:

– А вы попробуйте свистнуть, профессор. Петрович велел свистеть. А мы заодно проверим…

Александр и договорить не успел, как у входа в люстхус образовался карел.

– Петрович не только все слышит. Петрович все видит и знает.

В одной руке Драйвер держал пивную кружку, в другой – поднос с небольшим хрустальным графином и элегантным лафитничком. Кружка была почти такой же, как та, которую опустошил Профессор, но вместо головы волка из нее выпирала медвежья морда.

Поставив все это перед Сенявиным и забрав пустую кружку, Петрович заявил:

– Рекомендую еще несколько глоточков пива. А затем, так сказать, воду жизни. Не пивом единым жив человек. Как в Писании сказано.

Сказал и исчез, так же стремительно и неожиданно, как и появился.

Сенявин не только ничего не успел сказать в ответ. Он даже рукой с досадой махнул лишь после того, как Драйвер то ли шмыгнул за колонну, то ли растворился в воздухе.

– Так я, с вашего разрешения, продолжу, – после короткого молчания заговорил Александр. – Мы до сих пор живем при монархии… Чтобы не возникло недопонимания, уточню: выборной президентской монархии. Но наш монарх-президент все время подчеркивает, что нам необходимо идти по пути демократии – тут у нас просто нет выбора, если мы хотим быть современным и цивилизованным государством… Но для того, чтобы возникла настоящая демократия, нужно, как мы знаем, реальное разделение властей и реальная, продуктивная оппозиция. Ее у нас нет ни в парламенте, ни тем более в обществе. Есть некая, типа, либеральная стая. Она теперь именует себя «креативным классом». Хотя на самом деле – еще больший охлос! И по озлобленности, и по грызне друг с другом, и по своей, если хотите, политической бесполезности. И многие из них – завзятые приживальщики, как, помните, старший Верховенский в «Бесах».

Сенявин сосредоточенно разглядывал медвежью морду на новой кружке и «да уж» не произнес.