Он, конечно же, не отвечает. Притворно возмущается вздохами и тащит меня вперед по эскалатору. Прыгаем через две ступени, нечаянно сталкиваемся со стоящими там людьми. У Севки в заднице детство играет. С ним иногда стыдно, но весело. Самое интересное оказывается впереди.
Если бы знала, что этот павлин такой претенциозный, ни за что не пошла. Я вспотела, пока подбирала именно
— Давайте, пошевеливайтесь, — презрительно цедит слова, обращаясь к консультантам. Я его не узнаю. Капризничает с наслаждением и даже зло. — Еле передвигаетесь, коровы. Несите барахло. Эй, ты, чего тащишь? Я не на разборку в Вашингтон еду. Убери эту херню!
Приятная игра по выбору одежды мне резко перестает нравится. Я киваю бледной, обслуживающей нас, девушке и прошу ее бросить ворох костюмов на столик, стоящий рядом. Знаком показываю, чтобы покинула примерочную. Она все кладет и выходит.
— Слышишь ты, — заглядываю к нему через шторку — еще раз так будешь с персоналом разговаривать, все брошу и уйду. Не веди себя, как мажор-урод.
— Это их работа! — со странной ненавистью, прищурив глаза высвистывает. — Я им бабки принес, пусть жопой трясут. Навезли всякого говна!
— Говна? — удивленно качаю головой. — А может это ты слишком мал для товара этой лавки? Жрал бы больше, подкачался, волосы свои дебилоидные подстриг. Может и сел бы тогда костюмчик! Извини, но тут серьезные тряпки, клоунского ничего нет, смирись. И еще, мы тут постоянные клиенты… — тычу в него обоснованной претензией. — Ты Янку за что обидел? Она профессионал, фигуру мужиков на раз-два видит и предлагает тебе товар исходя из твоих параметров и потребностей. Не ори на нее, зараза!
— Ох, блядь, святая Злата! Выйди вон, я в трусах стою, — выпроваживает меня из тесного пространства.
Достал уже, не может остановиться. Ну хорошо же! Иду в зал и нахожу расстроенную Яну. Прошу прощения, успокаиваю и беру каталог новых моделей для папы. Не могу отказать себе в удовольствии и попросить давнюю знакомую об одной детали. Яна недолго сопротивляется, но потом выносит мне стакан воды. Беру емкость и иду к примерочной назад, отдергиваю завесу и поливаю орущего Всеволода Большой Гандон!
— Веди себя прилично! Веди себя прилично! — повторяю и повторяю.
— Шахова, зараза! — удивленно восклицает. — Ты что…холодно! Убери! Дура… — швыряю ему пачку салфеток, чтобы обтерся. Трусы особо не намочил, нормально значит. Обойдется. Севка, поджав губы, молча уже вытирается и потом выпрямляется под моим осуждающим взглядом. Пятерней приглаживает торчащие волосы и царским голосом вещает. — Ну хрен с вами, несите шмотье, буду паинькой.
— Молодец, только сначала, гадина, перед Яной извинись.
А он оказывается злой, не предполагала даже такое. Сканирует исподлобья, насупливается. Пробормотав ругательство, отстраняет меня и идет в зал прямо в одних трусах. Слышу, как напряженным голосом приносит извинение Яне и возвращается.
— Довольна?
— Да, приступаем.
Английский вариант прекрасно садится на худощавых молодых людей, это известная истина. Подбираем Севке именно такой. Смотрится строго и официально, но не пуритански. Пиджак удлинен и притален, брюки обтягивают как надо. Сева преображается и меняется на глазах. Перестал психовать и выделываться и сразу дело пошло. Перебираем с азартом гончих собак сорочки и галстуки. Откладываем с Яной на выбор несколько штук. Сева молча наблюдает и не говорит ни слова, покорно примеряет и лишь кивает. Вот как людям ледяной душ помогает. Я снова люблю этого чекане.
На кассе заставляю его оставить огромные чаевые за нервы и мокрый пол. Морщится, но платит. На выходе подмигиваю Яночке, она сжимает кулачок показывает жест «но пасаран». Смеюсь и тяну Севку за собой.
Обувь выбираем не так болезненно. Это то, что нравится парню, он оживает. Итальянские модели стоят на примерочном коврике в ряд, только хватай нужное. Божественная кожа, колодки наиудобнейшие. Красота! В пакет ложится не одна пара, а сразу три.
Идем перекусить, потому что я уже еле волокусь, ведь пятый час пошел, как бродим по ТЦ. Ноги отваливаются просто, хорошо, что кеды обула, иначе кобздец. Севка набирает целые подносы и тащит. Боже, мы столько не съедим. Он снова превращается в милого парня, которого я знаю и мне легко и приятно болтать с ним. Дергает лишь одно, что сегодня Молот весь день молчит, ни слова больше не пришло в мессендж.
Нагибаюсь поднять упавшую сумку, как вдруг раздается затонированный мужской взрослый голос.
— Здравствуйте.
