В конце января 1953 года Сталин распорядился доставить Жемчужину из Кустаная в Москву. От нее добивались подтверждения показаний Виноградова и других арестованных врачей и обвинения Молотова в связях с ними. 19 февраля 1953 года 6bi)i арестован бывший посол в Англии И.М. Майский, которого обвинили в «еврейском национализме» и потребовали дать показания на Молотова. Были также арестованы три сотрудника посольства в Лондоне, в том числе известный публицист Эрнст Генри (С.Н. Ростовский). От них тоже требовали показаний на Молотова. Как полагал Э. Генри, «готовился процесс против Молотова... Нас и его спасла только смерть Сталина».
Последний раз Жемчужину вызывали на допрос 2 марта 1953 года.
Виктор Ерофеев пишет:
«Арест молотовской жены был только первым ударом Сталина по мистеру Нет. “После XIX съезда партии, в октябре 1952 года, над Молотовым завис топор, — рассказывает отец. — Он сидел за опустевшим рабочим столом, просматривая лишь советские газеты и вестники ТАСС. Другие материалы не поступали. К Сталину его вызывали редко. У нас в секретариате ретивые совминовские хозяйственники уже снимали дорогие люстры, гардины”».
Молотов жаловался Чуеву:
«После того как Сталин “избил” меня на Пленуме в 1952 году, я был подорван в авторитете (вполне блатная терминология, обычная среди членов сталинского Политбюро. — />. С.), и от меня не зависело избрание Хрущева. Чего Сталин на меня взъелся? Непонятно. Из-за жены — это тоже имело значение, но, думаю, не это главное. Я не отказывался с Хрущевым работать. Он мне говорил раза два: “Давай работать вместе! Давай дружить!” — “Давай. На какой основе? Давай уговоримся”.
Ничего не получалось, потому что у нас были разные позиции. Ему надо было во что бы то ни стало популярность свою поднять за счет, главным образом, освобождения из лагерей. А я с ним не был согласен, конечно, когда стали реабилитировать откровенных врагов».
На фоне подготовки «дела врачей» открылся последний сталинский XIX съезд ВКП(б). Отчетный доклад сделал Маленков, все чаще называвшийся в кулуарах будущим преемником Сталина. На самом деле Иосиф Виссарионович, прекрасно зная его слабоволие и нерешительность, не рассматривал всерьез Георгия Максимилиановича в качестве своего наследника. На эту роль Сталин предназначал Хрущева, о чем, боюсь, Никита Сергеевич так и не догадался до самой своей смерти.
