В июле 1951 года Абакумов был снят с поста главы МГБ и арестован. В закрытом письме ЦК по поврду ареста Абакумова утверждалось:
«Среди врачей, несомненно, существует законспирированная группа лиц, стремящихся при лечении сократить жизнь руководителей партии и правительства. Нельзя забывать преступления таких известных врачей, совершенные в недавнем прошлом, как преступления врача Плетнева и врача Левина, которые по заданию иностранной разведки отравили В.В. Куйбышева и Максима Горького».
Кстати сказать, Абакумов, стараясь отвести от себя обвинения в убийстве Этингера, заявил следователям, что знать не знает ни о каких камерах-холодильниках. «Ах, не знаешь? — ухмыльнулись следователи. — Ну, так узнаешь!» — и посадили бывшего шефа МГБ в такой карцер, из которого Виктор Семенович вышел полным инвалидом.
Вероятно, знакомство с делом Этингера усилило у Сталина недоверие к собственным врачам. Стареющий диктатор мог всерьез опасаться, что кто-то из соратников попробует укоротить его жизнь с помощью медиков или заставить уйти на заслуженный отдых по состоянию здоровья. 19 января 1952 года Владимир Виноградов в последний раз осматривал Сталина и, обнаружив у него повышенное артериальное давление, чреватое инсультом, порекомендовал диктатору ограничить свою активность. После этого Сталин навсегда отказался от услуг Виноградова.
Произведенный в генералы и назначенный заместителем главы МГБ Рюмин стал по приказу Сталина и нового министра С.Д. Игнатьева сооружать «дело врачей». В июле 1952 года на свет была извлечена докладная записка 1948 года врача Лидии Тимашук на имя начальника охраны Сталина Н.С. Власика. В записке Тимашук сообщалось о неправильном диагнозе, поставленном Жданову Виноградовым, Егоровым и их коллегами по «Кремлевке». Вместо правильного:
«инфаркт», на чем с самого начала последней болезни настаивала заведующая кабинетом электрокардиографии Тима-шук, медицинские светила предпочли диагностировать «сердечную астму». Чтобы покрыть ошибку, при вскрытии свежие рубцы на сердце Жданова, свидетельствовавшие о недавнем инфаркте, кремлевские врачи характеризовали как «фокусы некроза» и «очаги миомаляции». .
Уже после смерти Сталина, когда Берия, чтобы иметь доказательства фальсификации «дела врачей», потребовал от подследственных честно рассказать о том, в чем именно они вынуждены были оговорить себя под давлением прежних следователей, Виноградов признался:
